Чтение онлайн

— Хорошо.

— Вот и умница.

На столе лежали вещи, которые я брала с собой: письма Нимеи, пластина допуска в нижний архив, копии брачных договоров, письмо Драммонта к Лиорданам, государево предложение с моими условиями, ответ Высшего круга Эйрану. Слишком много бумаги для одной жизни.

Лисса вошла следом с папкой под мышкой и дорожной сумкой в другой руке. Волосы она убрала просто, без привычных мягких завитков. Платье тоже выбрала не светлое, а серо-зеленое, с узкими рукавами и крепкой застежкой у горла.

— Я готова, — сказала она.

Марта оглядела ее.

— Сапоги?

Лисса растерялась.

— Что сапоги?

— Покажите.

Лисса послушно приподняла край юбки.

Марта нахмурилась.

— В этих по храмовым лестницам вы убьетесь.

— Они приличные.

— Для того чтобы сидеть у окна и пить чай. Не для нижнего архива.

Лисса покраснела.

Я открыла шкаф, достала старые кожаные сапоги и протянула ей.

— Мои. Должны подойти.

— Они же старые.

— Зато не предательские.

Лисса взяла сапоги и впервые за утро улыбнулась.

— Хороший признак обуви.

Пока она переобувалась, я положила бумаги в жесткую кожаную папку. Пластину Нимеи спрятала во внутренний карман. Она холодила кожу даже через ткань.

На лестнице нас встретил отец.

Северин Лиордан был уже одет, аккуратен, собран, но под глазами легли тяжелые тени. Он держал в руках маленький сверток.

— Сэйра.

Я остановилась на ступени.

— Что?

Он протянул сверток.

— Это принадлежало твоей матери. Я нашел ночью в старом сундуке. Думал, там только ее платки.

Я не взяла сразу.

— Почему ночью?

Он понял, о чем я спрашиваю.

— Потому что после вчерашнего разговора не смог спать.

Марта за моей спиной тихо хмыкнула, но ничего не сказала.

Я взяла сверток. Внутри оказался тонкий браслет из темного серебра. Не украшение для бала. Скорее рабочая вещь: гладкая пластина на цепочке, внутри несколько мелких знаков пепельного пламени и храмовая метка.

— Что это?

— Не знаю. Нимея носила его в последние месяцы перед... перед тем как ее забрали.

Я посмотрела на браслет. Он не был похож на брачный. Не замыкался, не имел зубцов с внутренней стороны, не держал чужую печать. Просто память о руке, которая когда-то была свободной.

— Спасибо.

Отец сглотнул.

— Я могу поехать с вами.

— Нет.

Он кивнул, будто ожидал.

— Тогда хотя бы...

— Отец.

Он замолчал.

Я не хотела снова бить. Иногда человек уже стоит на краю своей вины, и толкать его не нужно. Но и возвращаться к прежней мягкости было нельзя.

— Если хотите помочь, останьтесь здесь. Не принимайте посланников без Лиссы. Не отвечайте на письма без копии для меня. И найдите все, что осталось от матери. Не то, что удобно найти. Все.

Он опустил голову.

— Сделаю.

Лисса вышла вперед.

— Я напишу вам список, что искать.

Северин посмотрел на нее с удивлением.

Она выдержала взгляд.

— Чтобы ничего не забыли.

Я не вмешалась.

В холле нас уже ждали Эйран, Тавин и Агата.

Эйран выглядел лучше, чем вечером, но только если сравнивать с человеком, который вчера едва не упал посреди двора. Темные линии у шеи ушли под ворот, кожа снова приобрела обычный цвет, однако движения оставались слишком осторожными. Он стоял не у двери, а у стены, будто намеренно не занимал центр холла.

Заметил меня и выпрямился.

— Доброе утро.

— Доброе.

Тавин посмотрел на мою папку.

— Если мы попадем в засаду, ты будешь отбиваться документами?

— Некоторые документы режут глубже ножей.

— Надеюсь, медленно.

Агата протянула мне темную перчатку.

— Наденьте на правую руку. В нижнем архиве много старых печатей. После отзыва дара кожа может реагировать на чужие записи.

— Как?

— Жаром, онемением, тошнотой. Если начнете слышать странные слова или видеть то, чего нет, сразу скажите.

Я посмотрела на нее.

— Вы же понимаете, как это звучит после всех моих требований без бреда?

Агата моргнула.

Тавин прыснул.

Даже Эйран едва заметно опустил взгляд, будто прятал улыбку.

Я надела перчатку.

— Хорошо. Если печати начнут вести себя неприлично, скажу.

— Они не ведут себя, — сухо ответила Агата. — Они срабатывают.

— Вот это мне больше нравится.

Мы вышли к каретам.

Ехали не одной процессией. Тавин настоял на трех экипажах и двух группах всадников. В первой карете — Лисса, Марта и я. Во второй — Агата и храмовые документы. Эйран должен был ехать в третьей, но, когда я подошла к своей, увидела его рядом.

— Что-то случилось?

— Тавин решил, что мне нельзя ехать одному.

— И отправил вас ко мне?

— Нет. Я спросил, можно ли ехать с вами. Он сказал, что если ты откажешь, он привяжет меня к багажу.

— Разумно.

Эйран не улыбнулся, но уголок рта дрогнул.

— Можно?

Вопрос прозвучал без нажима.

Я посмотрела на него, потом на карету. Лисса уже сидела внутри и делала вид, что очень занята папкой. Марта смотрела так, будто лично измеряла расстояние между мной и Эйраном.

— Можно. Но если вам станет плохо, я не буду стабилизировать вашу кровь.

— Я не прошу.

— И не будете геройствовать молча.

— Постараюсь.

— Плохой ответ.

— Буду говорить.

Я кивнула.

Он сел напротив, рядом с Мартой. Я — у окна. Лисса устроилась рядом со мной, положив папку на колени, как щит.

Карета тронулась.

Первые минуты все молчали.

За окном дом Лиорданов отступал назад: крыльцо, мокрые яблони, отец у двери, Фенн на ступенях, конюшенный мальчик с открытым ртом. Потом дорога повернула, и дом исчез за деревьями.

Я не почувствовала облегчения.

Но и привычного стыда за отъезд не было.

Раньше каждый раз, покидая Лиорданов, я думала, достаточно ли хорошо сыграла благодарную дочь. Теперь думала только о том, не забыли ли мы вторую копию договора.

— Ты читала все письма Нимеи? — спросила Агата из соседней кареты, когда мы остановились у первой заставы.

Она подошла к нашему окну, пока Тавин разговаривал со стражей.

— Три. Возможно, есть еще.

— Пластина допуска при вас?