Чтение онлайн

– Просто невероятно!
– не столько ему, сколько про себя заметила Ольга Готлобовна.
– Пацаны, еще совсем дети, а показали себя как взрослые, высокосознательные граждане!

– А че тут невероятного?
– возразил высокосознательный гражданин.
– Мы ведь не маленькие, понимаем: батьки защищают Родину не щадя жизни, матерям тоже не легче, особливо многодетным. Кто им поможет? Вот и не сидим сложа руки.

Догадываясь, что молодежи не терпится остаться наедине, после непродолжительной беседы мать предложила:

– Я уберу со стола сама, а вы можете идти. Только хочу предупредить: долго не засиживайтесь, разбужу рано. Тебе, Андрюша, необходимо покинуть станицу как можно раньше.

– Почему-у?
– Марта, уже переступившая было порог своей комнаты, вернулась. Мать снова предложила им присесть.

– Так и быть, открою служебную тайну... Поступило распоряжение коменданту организовать облаву на подростков, и, по моим прикидкам, это произойдет со дня на день.

– А зачем они им?
– в один голос спросили оба.

– Формируется - а может, уже и сформирован - эшелон с продовольствием для отправки в Германию. Чтобы партизаны не пустили его под откос, к составу прицепят вагоны с детьми. Это у фашистов испытанный прием...

– А где намечается проводить облавы?
– обеспокоился Андрей.
– Не на хуторе, случайно?

– Ни где, ни когда именно будет это происходить, мне, к сожалению, не известно. Одно несомненно: раз приказ поступил в здешнюю комендатуру, значит, где-то поблизости. Возможно, что в самой станице. Поэтому я и...

– Так ведь надо же что-то делать! Как-то сообщить людям. Это же... я не знаю...

– Милый мой мальчик, я тоже не знаю. Не пойдем же мы с вами объявлять об этом по дворам. Даже если всего лишь развесить объявления, и то меня тут же схватит гестапо: документ совершенно секретный.

– Ну и ну!
– произнесла Марта.
– У меня аж сердце защемило...

– Вот так дела!..
– в растерянности воскликнул и Андрей.
– И что, их увезут аж в Германию?

– Всяко может случиться. Но будем надеяться на лучшее. Эшелону предстоит неблизкий путь по российской земле, через зоны, контролируемые народными мстителями. Они наверняка найдут возможность и ребят спасти, и пустить под откос паровоз вместе с награбленным добром.

– А наши, кубанские партизаны узнают про этот поезд?

– Вполне возможно, - ответила Ольга Готлобовна неопределенно.
– А теперь вот и ты знаешь. И чтоб не влипнуть в историю, тебе следует уйти завтра с восходом солнца.

В своей комнате Марта ощупью нашла спички, зажгла керосиновую лампу; не успела, вкрутив фитиль, ступить и шагу, как очутилась в объятиях. Притиснув к груди, он отыскал ее губы и - впервые за все время дружбы - поцеловал не "в щечку". Затем усадил на оказавшуюся рядом кровать и сел сбоку.

– Еще раз поздравляю тебя с днем рождения и желаю большого счастья. Не против, что поцеловал по-взрослому?
– спросил, хотя и знал, что ей этого хотелось давно.

– Не ожидала такой щедрости даже сегодня. Спасибо и давай я тебя тоже расцелую.

– Это в честь того, что ты повзрослела на целый год. Заместо подарка. Думали-думали с ребятами, что бы такое преподнести... Советовали букет роз, но я не схотел: завянут, потеряют вид. Федя присоветовал подарить линзу от бинокля - помнишь, нашли возле убитого комиссара и одна половинка оказалась простреленной; мы ее разобрали.
– Он достал из кармана завернутое в бумажку стеклышко величиной с пятак.

– Какая прелесть!
– добавив фитиля и повертев в пальцах, воскликнула она.
– Теперь это стеклышко - память о нашем невольном спасителе - будет моим талисманом и самой дорогой для меня вещичкой. Спасибо и давай щечку!

Снова уселись поглубже, и полилась задушевная беседа. О чем? Ну конечно же о том, какой скучной стала жизнь после разлуки; с каким нетерпением ждали 14 сентября; что за эти полмесяца оба еще больше убедились, как дороги друг дружке... Тема, старая, как мир, и вечно новая, молодая и волнующая.

Влюбленные, как известно, часов не наблюдают. И лишь случайно глянув на ходики, показывавшие двенадцатый час, гость обеспокоился:

– Слушай, нам же велели не засиживаться! И еще: где я буду спать - не у тебя же?

– Почему бы и нет. Пойду спрошусь у мамы, она все еще у дедушки.

Марта вышла, а он только теперь обратил внимание на обстановку в комнате. Оказалось, что сидит на небольшой деревянной кровати, застланной верблюжей шерсти одеялом. В головах поверх него - подушка, вышитая по углам какими-то цветочками. У окна - столик с книжками, точнее учебниками; один с нерусским названием. На стене - вешалка, задернутая занавеской, из-под которой виднеется низ знакомого ему платья: белого, с двумя синими полосками по подолу, еще какие-то одежки.

Вернулась Марта со знакомым уже лоскутным одеялом, простыней и подушкой.

– Мама разрешила постелить тебе в моей комнате. На полу. А чтоб не холодило снизу, сложим одеяло вдвое. Подержи-ка за углы.

– Ну, вы даете, вобще!
– хмыкнул он, подчиняясь.

– Теперь ложим вот сюда. Простыню тоже вдвое. Сейчас принесу что-нибудь укрыться.

– Не надо ни простыни, ни укрывачки: я пересплю одетый, - распорядился почему-то Андрей.

– Попрошу в моем доме не командовать! Ты же не цыган, чтоб спать не раздеваясь. Все помнется, погладить не успею... Может, все же разденешься?

– Сказал - не буду. Все!
– поставил на своем.

– Ну хорошо, - пошла на уступки хозяйка комнаты.
– Сними только хоть рубашку.

– Ладно, рубашку сниму.

Оставшись в майке, Андрей сразу же и лег. Марта дунула сверху в слегка закоптевшее стекло - лампа, пыхнув, погасла; наступила кромешная тьма. Раздевшись, юркнула под одеяло и она. Но спать, увы, не хотелось, и минут через несколько послышался ее шепоток:

– Андрюш, ты не спишь?

– Еще нет. А че?
– обозвался он.

– Мне тоже ни капельки не хочется... И я забыла спросить об одном деле.

– Так спроси.

– Это не одно и не два слова. Можно на минутку к тебе?

– Н... ну, разве что на одну минутку. И чтоб без этих самых... без фокусов.

– Обещаю!
– Она тут же вскочила и, в чем была, прихватив одеяло, очутилась у него под боком. Укрывшись сама, хотела прикутать и его, но Андрей вдруг резко отодвинулся.

– Я же просил: без фокусов!
– упрекнул грубовато.

– Ты о чем?
– не поняла она.