Чтение онлайн

– Есть! Попробую разоружить.

Пока другие партизаны проверяли убитых и раненых, Кузьма Петрович подкрался к дрезине, понаблюдал и, с автоматом наизготовку, подошел к раненому офицеру вплотную. Снизу было видно, как, ударом сапога выбив пистолет, он поднял его и подал знак подойти.

Ребята, первыми вскарабкавшиеся наверх, приблизились к Петровичу. В метре от них лежал скрюченный, окровавленный начальник эшелона. Ранен в обе ноги выше колен, прострелена кисть правой руки ("вот почему не отстреливался, - подумал Андрей.
– Как и когда-то комиссар, не смог взвести пистолет"). Жалкий, беспомощный вид фашиста не вызвал сочувствия, а глаза Лены горели ненавистью пополам со злорадством.

– Что, не нравится?
– сквозь зубы процедил Андрей.
– Собирался нас "стреляйт, как сапак", а вышло по-другому? Товарищ командир, так вы разрешаете Лене прикончить этого гада? Не только за то, что раскровянил ей нос, он...

– Он держал нас впроголодь и мучил жаждой, - перебила его Марта, не дав пояснить истинную причину мести.

– Да уж ладно... хотя мне и не следовало этого делать. Петрович, покажи, как обращаться с пистолетом.

– Я умею, - едва ли не выхватил Андрей пистолет; взвел, протянул Лене: - Держи двумя, вот так, а когда прицелишься, нажми на этот курок.

Та дрожащими руками обхватила рукоятку, направила дуло на недавнего мучителя, зажмурилась, но стрелять не решилась.

– Не могу, сделай это за меня ты...

– Что у вас тут происходит?
– строго спросил подошедший со стороны дрезины безбородый, одетый по-военному партизан.

– Да вот, комиссар... Уступил просьбе ребят: уж очень им необходимо собственными руками. Видать, крепко насолил офицеришка.

– Не надо бы этого делать, командир! Это же дети...

– Нет, надо! Видели б вы, как они с нами обращались!. .
– Андрей выхватил у Лены пистолет и, боясь, что комиссар запретит, направил его в живот еще более съежившегося фашиста: - Это тебе за Лену! За Нэлю! 3а Свету!
– Третью пулю всадил промеж глаз, после чего тот перестал дергаться .

– У них, похоже, веские причины для мести, - приняв пистолет, заметил командир явно не одобрявшему происшедшее комиссару.
– Что там у вас? кивнул в направлении дрезины, откуда донеслось несколько одиночных выстрелов.

– Приказал пристрелить раненых... А один оказался невредимым; уверяет, что немецкий коммунист.

– Говорит по-русски?

– Лепечет по-своему: Тельман, мол, гут, а Гитлер капут.

– Это, случайно, не Отто?
– схватила Марта за руку Андрея.
– Дядя комиссар, пожалуйста, не убивайте его! Мы его знаем, он не фашист. Он хороший, правда, Андрей?

– Если тот, то конешно. Товарищ командир, можно глянуть?

– Туда - нельзя!
– завернул его комиссар.
– Чем же он вам понравился?

– Этой вочью, когда мы стояли на каком-то полустанке, он дал нам напиться воды и еще - три булки хлеба. И по разговору мы поняли, что он не как другие.

– Он говорил с вами по-русски?

– Нет... Но вот она хорошо говорит и понимает по-ихнему. У них в школе изучали немецкий.

Комиссар пообещал, что немца убивать не будут, и Петровичу приказано было собрать всех бывших заложников и увести в глубь леса.

Здесь, у небольшого ручья со вкусной водой, они впервые за несколько суток вволю напились, умылись, привели себя в порядок. Подошедшие вскоре несколько партизан принесли поужинать - хлеб, консервы, галеты. Подкрепившихся и повеселевших, их построили в колонну по одному и едва различимой тропой, а часто и без таковой, повели вниз по ручью. Переход был трудный, особенно для босоногих, но недолгий: через какие-нибудь час-полтора, когда ручей кончился, влившись в более широкую и шумную горную речку, добрались до небольшой деревянной избушки. Здесь и устроились на ночлег, постелив сена из кем-то заготовленной копны. В избушке, по всей видимости - охотничьей, нашелся керосиновый фонарь, буржуйка, а поблизости поленница сухих дров. События минувшего дня, ночной переход выбили из сил, порядком измотали детей, а мягкая постель - не то что на вагонном полу!
– и распространившееся вскоре тепло от буржуйки были так приятны, что улегшаяся покотом братва мигом погрузилась в глубокий сон.

Разбуженный скрипом двери - под утро, когда в окошко уже пробивался слабый свет - Андрей различил в вошедшем комиссара. Тот подсел к дежурившему здесь Петровичу (остальные трое, доставившие сюда продукты, коротали ночь во дворе) и спросил: - Ну, как они?

– Умаялись, бедняжки, спят мертвецким сном. Выйдем, пусть отсыпаются.

Поправляя куртку, которой с вечера прикрыл Марту, Андрей нечаянно разбудил и ее.

– Ты уже не спишь?
– потягиваясь, повернулась она к нему.
– И я так славно выспалась! Как дома.

– Меня разбудил комиссар. Верней, скрип двери, когда он вошел. Он, видать, эту ночь глаз не сомкнул: такой усталый...

– А зачем пришел, не знаешь?

– Как бы не за тобой: знающих по-немецки мало, а пленных обычно допрашивают. Ты бы согласилась быть у партизан переводчицей?

– Домой хочу... Мама с дедушкой с горя места себе не находят. И за твою маму боюсь: как там она, при больном-то сердце?

– У меня тоже душа болит... . Но я бы охотно остался у партизан. Как ты думаешь, возьмут?

– Об этом я не думала.
– В тоне, каким это было сказано, угадывался отрицательный ответ, и она, помолчав, добавила: - Помнишь, что сказал Александр Сергеевич: мы должны остаться в живых, чтоб продолжать начатое ими! И это касается тебя больше, чем меня.

Когда через полчаса комиссар с Петровичем вернулись в избушку, они нашли своих подопечных беседующими в полный голос. Правда, шум тут же утих.

– Как спалось?
– поздоровавшись, спросил комиссар; услышав одобрительный гул, заметил: - Конечно, тесновато у вас тут, но зато тепло. Заболевших нет? Ну, и прекрасно! Сейчас Петрович сводит вас на речку и займемся приготовлением горячего завтрака.

– А шо будет на завтрак?
– поинтересовался кто-то.

– К хлебу разогреем мясные консервы, к сладкому чаю - галеты. Если, конечно, они вам не надоели.

– Такие, как вчера? Не надоели! Вкусные, хочь и фрицевские, послышались голоса.
– А потом куда - останемся у партизан?

– Какое-то время побудете у нас - пока уляжется суматоха у немцев после вчерашнего. Кой-кого из вас надо обуть и приодеть - ночи, особенно в горах, холодноваты. А потом отправим вас по домам. Небольшими группками, чтобы не вызвать интереса у оккупантов. Об этом еще будет разговор, а сейчас - подъем и все в распоряжение Петровича.

Предположение Андрея подтвердилось: комиссар предложил Марте пройти с ним "в расположение", чтобы с ее помощью допросить пленного. Она согласилась, но при условии, что рядом будет и Андрей, который ей "как брат".

Путь туда оказался неблизким: добрых два часа плутали они по лесистым склонам, то карабкаясь вверх, то скользя на довольно крутых спусках. Комиссар ориентировался по едва заметным затескам на деревьях, с помощью других, только ему понятных примет. Ребята старались не отставать и порядком притомились. Андрей помышлял уже попросить сделать привал, так как напарница стала прихрамывать, но опередил комиссар: - Отдохнем, ребятки, а то, вижу, устали с непривычки. Скоро уже будем на месте.