Чтение онлайн

Однако близился конец пути и час, когда всех ее защитников разберут бауэры и прочие хозяйчики, а то и рядовые обыватели себе в услужение. Мужчины здешние все на восточном фронте, вкалывать на земле, на фабриках-заводах некому - вот и везут молодежь с оккупированных территорий. Триста человек, если не больше, из одного только Краснодара!

По мере продвижения в глубь страны вагоны освобождались от чужеземных пассажиров, и ребятам представлялась такая картина: их придирчиво осматривают, ощупывают, выбирают на свой вкус жены воюющих, вдовы, инвалиды или престарелые... Как еще недавно делали это в отношении негров на невольничьих рынках. Только тогда рабов покупали, а теперь - бери бесплатно. Противно и страшно!..

Подобная участь тревожила и пугала, особенно Андрея с Мартой: быть ли им вместе или хотя бы поблизости друг от дружки, чтобы видеться хоть изредка? Неужели пути разойдутся и они потеряются навсегда? Такое вполне возможно, и сердце не находило покоя...

Поможет ли и на этот раз заветный талисман - подарок Андрея в день ее четырнадцатилетия?
– думала она. Эта линзочка от бинокля комиссара хранится бережно у самого сердца - под левой грудью в специальном кармашке лифчика, куда зашила ее будучи у партизан.

Последнюю полусотню пацанов - столько оказалось в их вагоне - ссадили с поезда на какой-то большой узловой станции; в двух автобусах привезли в город. Это давало слабую надежду на то, что работать предстоит на фабрике или заводе, а значит - не разберут поодиночке и друзья не потеряют связь между собой. Но и такая перспектива радовала мало: Марта будет разоблачена, и разлука неизбежна...

И вот, кажись, роковой час настал.

День, когда "покупатели" должны были разобрать по своим владениям бесплатных гастарбайтеров, совпал, похоже, с выходным: ребят разместили в одной из школ. В классе уже собралось несколько солидных мужчин фабрикантов или их представителей. Так решил Андрей. Они с Мартой заняли переднюю парту в среднем ряду, поближе к столу, чтобы слышать, о чем там говорят.

Да, эти люди пришли сюда за рабсилой. Но, видно, не все еще собрались; а может, не прибыло начальство. Добрых полчаса они обсуждали вопрос, как поделят "контингент" - разрешат выбирать или заявки удовлетворят согласно нумерации в списке, чтобы никому не было обидно - товар-то не весь высококачественный. Тут вспомнилось, что документы на них так оформлены и не были, а значит, нет их фамилий и в списках. Убеги они из этой школы, их и не кинулись бы. Но как и куда убежишь, где скроешься?..

– Будь у нас адреса, мы бы, может, разыскали фрау Ирму, дочь нашего Отто, - поделилась Марта пришедшей на ум идеей.
– Но они остались дома. А она бы точно нам помогла.

– Кто ж знал, что так обернется...
– посочувствовал ей Андрей.

– А помнишь, в первый день оккупации, когда мы спрятались у нас на чердаке, я говорила про папу. Что его еще до войны заслали в Германию разведчиком. Может, он где-то неподалеку отсюда... Уж он-то нас бы выручил из беды.

– "Нету чудес, и мечтать о них нечего", - вспомнил Андрей известную строчку из Маяковского.
– Я с ним полностью согласен.

– А я в чудеса верю... Без этого не стоило бы и жить.

Их перешептывания прерваны были появлением военных. Офицера в форме гестаповца сопровождали мужчина и женщина. Андрей в рангах не разбирался, но определил, что эти званием пониже. Еще один "фриц", вооруженный автоматом, остался стоять у двери.

Гражданские, вскочив, дружно вскинули руки и приветствовали вошедших возгласом "хайль Гитлер"; военные ответили лишь взмахом руки.

– Господа, - обратился к ним офицер, - мне поручено извиниться перед вами за задержку мероприятия, по случаю которого вы здесь собрались: оно переносится на более поздний срок. А пока прошу оставить помещение.

Хайлькнув еще и на прощание, те направились к выходу. Офицеры заняли место за столом, разложив перед собой какие-то бумаги. Тем временем женщина уже шла вдоль крайнего ряда парт, присматриваясь к сидящим за ними столь пристально, словно надеялась встретить знакомых или родственников. Впрочем, пристально - не то слово; скорее придирчиво, потому что некоторым из ребят жестом приказывала подняться, а то и выйти из-за парты. После такого изучения либо сажала на место, либо велела пройти к столу. Там один из офицеров, хорошо говоривший по-русски, спрашивал фамилию, находил ее в списках, делал отметку; второй, выше званием, записывал что-то у себя, после чего опрошенный занимал место у классной доски.

Из первого ряда было отобрано трое пацанов, все - крепыши, здоровяки; среди них оказался и Гриша. А вот сидевший с ним за одной партой Степан фрау по вкусу почему-то не пришелся, хотя был отнюдь не хил.

У Андрея и Марты, с интересом следивших за отбором, повеселело на душе, когда еще двое - Ленька и Борис, сидевшие в их ряду, тоже были отправлены к столу: вкалывать будут вместе. Когда до конца ряда оставалось три парты (тут еще один подросток привлек внимание разборчивой немки), Марта шепнула Андрею на ухо:

– Андрюша, эта фрау, как две капли воды, похожа на дочь нашего Отто...
– Она достала из потайного кармана фуфайки подаренное им фото.
– Глянь: те же брови, нос, губы, родинка на левой щеке - все, как у нее.

– Точно: похожа. Неужели?..

Тем временем похожая поровнялась с их партой. Посмотрела оценивающе на Андрея, сидевшего ближе к ней, движением кисти приказала подняться. Не ожидая приглашения, он вышел из-за парты. И тут же отослан был к столу, где создалась уже небольшая очередь.

Марта тоже привлекла ее внимание, но выражение лица явно говорило: тут что-то не то! Приподняла треух, затем пристально посмотрела в глаза... И Марта решилась: поднялась и, наклонившись ближе, полушепотом спросила на немецком языке:

– Скажите, вас зовут фрау Ирма?

– Я-а...
– дас ист зо, - ответила та с некоторым удивлением, что в переводе на русский звучало бы как "Д- да... это так".

– А вашего мужа - Курт?

– Ты откуда знаешь? И почему так чисто говоришь по-немецки?

Удивившись еще больше и слегка растерявшись, Ирма сформулировала вопросы не совсем так, как следовало бы в ее положении; и уж явно опешила, едва не утратив над собой контроль, когда услышала:

– Мне надо бы с вами поговорить... у меня добрые вести от вашего папы Отто.
– И она передала ей фотокарточку.

Не скрывая волнения, Ирма подошла к столу, кивком отозвала старшего офицера в сторонку, что-то тихо стала ему объяснять.

– Это ты и есть Марта?
– вернувшись, уточнила дочь Отто.
– Я выслушаю тебя обязательно, но чуть позже.