Чтение онлайн

Отвечая на вопросы о семейном положении, пленный сообщил, что имеет взрослую дочь, которая замужем за земляком - сыном бывшего коммуниста, тоже вынужденно сменившего предместье Берлина на заштатный городишко на юге Германии. Не скрыл и опасную для себя деталь - Курт, так звать зятя, в настоящее время служит в гестапо; но делает это в силу необходимости. Так уж сложилось на его родине, что приходится, вопреки убеждениям и желанию, делать то, что диктуют сложившиеся обстоятельства. Впрочем, Отто полагает и даже уверен, - добавила Марта, - что зять не злоупотребляет возможностями, какие присущи нацистам-фанатикам.

– Не подобные ли обстоятельства вынуждают и его сотрудничать с нами? задал вопрос комиссар.

– Господин комиссар вправе предположить подобный вариант, - перевела Марта ответ дословно.
– Но это не так. Каждый трезвомыслящий немец уже понимает, что победить Советский Союз не только трудно, но и невозможно. Что эта военная авантюра фюрера закончится крахом, и чем дольше она продлится, тем многочисленней будут жертвы с обеих сторон. Я очень хочу, чтобы их избежало хотя бы мирное население, а по окончании войны в Германию пришла бы демократия по советскому образцу.

Комиссар слушал внимательно, что-то записывал себе в блокнот. Ответы казались заслуживающими доверия. На вопрос, беспокоивший пленного, пообещал, что расстрел ему не грозит, Сибирь - тоже, если согласится честно сотрудничать. Но для этого прежде необходимо научиться понимать и изъясняться по-русски. В этом ему помогут "ниспосланные богом". Это известие было воспринято им с радостью и благодарностью.

По окончании допроса, уходя, комиссар сказал Марте:

– Посоветуй своему ученику, но не от моего имени, впредь не распространяться по поводу зятя-гестаповца: его могут неправильно понять и знание русского не понадобится.

Все последующие дни и долгие вечера в этой же каптерке шли уроки русского языка. Заучивались наиболее обиходные слова и их четкое произношение, правильное написание и прочтение. Школьница в роли учительницы и учитель в качестве ученика показали себя исключительно способными: уже через неделю "дядя Отто" довольно сносно изъяснялся по-русски, все реже, беседуя с Андреем, просил помощи у Марты - напомнить, как переводится то или иное слово.

Отсутствовавший все это время комиссар был немало удивлен, когда, наведавшись в "школу", мог говорить с пленным почти без помощи переводчицы. Тщательно подбирая слова, слегка перевирая падежные или глагольные окончания, тот, изредка заглядывая в записи, умел довольно-таки полно формулировать свои мысли. Правда, отвечая или спрашивая сам, то и дело поглядывал на учительницу и в случае неодобрительного кивка тут же поправлялся, касалось ли это неправильного ударения или иного дефекта произношения.

– Какой новост для менья приносить от главный командований коспо-дин комиссар?
– спросил он.

– Не надо называть меня господином, - поправил его тот.
– Это у нас не принято. Правда, обращение "товарищ" тоже надо еще заслужить, но будем на это надеяться. А пока я для вас гражданин или просто комиссар. Что же до командования, то оно проявило интерес к тому, что вы - немецкий коммунист. Ваше желание способствовать победе Красной Армии - одобрены, как и обещание освоить русский в столь короткий срок.

– Я уже имеет успех благодарья этот умний дети, - то ли похвалив сам себя, то ли пожелав выразить благодарность ребятам, ответил он.

– Успехами я доволен. Думаю, дело пойдет еще быстрее при помощи вот этого.
– И комиссар достал из нагрудного кармана нетолстую, размером с записную, книжицу.

– 0, русско-немецкий и немецко-русский словарь!
– обрадовался Отто, прочитав название на коленкоровой обложке.
– Это есть то, что мне ошшень необходим!

Не без удивления узнав, что все эти дни занятия здесь шли по шестнадцать часов в сутки, комиссар объявил ребятам благодарность и, расстегнув полевую сумку, добавил:

– Трудились вы по-стахановски и заслуживаете не только устной похвалы. Вот вам еще и по шоколадке. Но это подарок... от кого бы вы думали?
– От вашего Александра Сергеевича.

– Правда?!
– радостно, в один голос воскликнули ребята.
– Вы с ним виделись? Как он, рука уже зажила?

– Значит, нашел партизан! А где он сичас?

– Рука зажила, партизан, как видите, нашел и сейчас командует диверсионным подразделением, - сообщил он приятные новости.
– Узнав, что вы здесь, обрадован был не меньше вашего. Ждет встречи с нетерпением. Кстати, он рассказал мне о своих августовских приключениях, и я полностью с ним согласен: вы - настоящие пионеры-ленинцы.

– Спасибо. А дять Саша сюда прийти не смог?

– Хотел сделать это незамедлительно - забрать вас к себе. Но я попросил недельку повременить. Знай, что вы тут так преуспели, то и не стал бы.

– А можно, мы с Отто там дозанимаемся?
– предложила Марта; она, отломив от шоколадки четыре квадратика, угостила лакомством и его, но тот, отщипнув один, остальное вернул с благодарностью.

– Боюсь, что там вам не удастся заниматься столь же продуктивно... Давайте уж, как договорились! Впрочем, мы преподнесем ему приятный сюрприз: не через семь, а дней через пяток примем у вашего подопечного зачет - и капитан сможет обнять вас раньше обещанного мною срока. Идет? Ну и отлично!

Ровно через пять дней после этого разговора комиссар доставил всех троих в новый партизанский отряд. Но командира с его диверсионной группой "дома" не оказалось: еще не вернулись с задания. В этот же день Отто отбывал в распоряжение более высокой инстанции. Ребята тепло и душевно простились с человеком, за две неполных недели ставшим для них почти как родным. Договорились, если все будет благополучно, встретиться после войны, а до этого списаться, как только Кубань будет очищена от оккупантов: Андрей оставил ему свой хуторской адрес. А еще накануне Отто подарил им на память фотографию, запаянную в прозрачный целлофан для защиты от сырости. Со снимка смотрела, улыбаясь, красивая молодая женщина - его дочь Ирма и малышок, обнявший деда, - внук Максик. Но герметичность пришлось нарушить: на обороте карточки была сделана дарственная надпись по-немецки, гласившая: "Моим спасителям Марте и Андрею от благодарного Отто. Кубань, 09.42 г." И подпись неразборчиво. Отто просил также, чтобы после войны, если ему не суждено будет дожить до этого времени, кто-нибудь из них с помощью этой фотокарточки и сообщенных им адресов разыскали в Германии его родственников или знакомых и рассказали бы им об этих днях.

Вряд ли надо подробно описывать волнующую встречу наших героев с Александром Сергеевичем, вернувшимся из рейда в тыл к неприятелю. Все это легко представить.

По должности капитан в отряде считался вторым лицом, но ни одна партизанская вылазка в окрестных местах не обходилась без его участия. Разведка на месте, подготовка операции и ее дерзкое осуществление с причинением врагу ощутимого урона - все это делалось под его непосредственным руководством. А умение скрыться с места диверсии, не понеся потерь, создало командиру заслуженный авторитет и уважение товарищей по оружию - это ребята заметили с первых же дней пребывания.

Располагался отряд в горах, поросших густым, труднопроходимым лесом, в котором в изобилии росли также каштаны, орешник, кислицы, груши. Раньше в эти места из окрестных станиц и даже Краснодара приезжало и приходило много любителей набрать грибов, кизила, каштанов. Этой осенью Андрей, ходивший с партизанами на заготовку лесных даров, гражданских лиц не встречал война...

После того, как он собственноручно, на другой же день по прибытии сюда, написал записку-весточку родителям и она ушла неведомо каким образом по нужному адресу, ребята успокоились и уже не торопились попасть домой: у партизан им нравилось. Тем более, что они были тут полезными. Марта помогала женщинам (их было всего трое) готовить пищу, стирать и чинить одежду, сушить грибы и многое другое; Андрей, как уже упоминалось, ходил на заготовки со свободными от партизанских дел мужиками. Ему страсть как хотелось поучаствовать "в настоящем деле", просил взять на задание и его. Но Александр Сергеевич был непреклонен.