Чтение онлайн

– Марта недавно была ногу подвернула, - как бы извиняясь за задержку, сказал Андрей.
– Поэтому мы за вами не стали поспевать...

– Она уже совсем не болела, да я поскользнулась на спуске и снова, видно, растянула связки, - пояснила она.

– Так ты, говоришь, в школе научилась говорить по-немецки?
– посмотрел ей в глаза проводник, когда уселись на поваленное дерево.

– Это сказал я, - уточнил Андрей.
– Но она умела говорить и до школы: ее родители - советские немцы. Отец ее тоже воюет против Гитлера.

– Так... Вижу, ты знаешь о ней все...

– Потому как мы дружим уже давно.

– А как попали в заложники и каким образом познакомились с этим вашим Отто?
– поинтересовался комиссар.

И они поведали об уже известном читателю стечении обстоятельств.

Перед тем, как отправиться дальше, Андрей, в свою очередь, поинтересовался:

– Товарищ комиссар, вам, случайно, не знаком партизан по имени Александр Сергеевич? Он бывший летчик, звание капитан, был ранен в руку, когда его самолет подбили мессеры.

– Что-то вроде слыхал о таком. Ты с ним знаком?

– Мы видели, как он выпрыгнул из горящего самолета с парашютом, но угодил в лиман. У меня там была лодка, и мы вот с нею нашли его и спасли.

– Приносили ему еду и еще достали гражданскую одежду, - добавила Марта.

– А потом он ушел искать партизан. Я и подумал, может, вы его случайно встречали.

– Может и встречал... Я наведу справки, - пообещал он.

– А что будет с Отто после допроса?

– Если пленный действительно коммунист, он может быть нам полезен. Плохо, что не знает ни слова по-русски... Видно, придется попридержать вас: надо хоть немного его подучить. Как бывший учитель он освоится быстро. Как, согласны потрудиться на пользу Родине? Вот и прекрасно! А теперь - пойдем, уже близко.

Через четверть часа услышали окрик:

– Стой, кто йдет! Пароль!

Окликнули сблизка, но как Андрей ни вглядывался, никого обнаружить не смог. Шагов через триста окликнули еще раз; но теперь, заметил, пароль назван был другой. "Предусмотрительные!" - подумал с одобрением. Спросил:

– Они вас разве в лицо не знают?

– Возможно, узнали, но такой у нас порядок, - пояснил комиссар.
– Вот мы и дома.

Впрочем, никакого дома пока видно не было. С одной стороны высилась обрывистая скала, с другой - зияло глубокое ущелье, впереди видна узкая расщелина с нависающим каменным козырьком. Ни людей, ни даже признаков обжитости. Лишь когда коридор расширился, а на выходе показались деревья, комиссар свернул вбок, к едва заметной пещере. Здесь за грубо сколоченной дверью, в некоем подобии комнаты, освещенной керосиновой лампой, за столом сидел партизанский командир. Сложив лежавшую перед ним карту, помеченную цветным карандашом, он сунул ее в планшет, кивком ответил на приветствие ребят, протянул руку комиссару.

– Как там, все ли в порядке?

– Дети накормлены, чувствуют себя хорошо, заболевших нет.

– У нас тоже без осложнений. Сделан солидный запас продовольствия и боеприпасов. Остальное пустили под откос километрах в пяти от места временного захоронения; уляжется суматоха - переправим в более надежное. С пленным что будем делать?

– Допросим, вот переводчица. Выясним, что он за птица. Если тот, за кого себя выдает, то такие люди нужны.

– Плохо, что при нем надо держать переводчика, - заметил командир.

– Ребята утверждают, будто он - бывший преподаватель школы. Надо полагать, русский освоит быстро. В этом берется помочь вот она.

– В самом деле? И сколько для этого понадобится времени?

– Недели за две, думаю, управимся, - пообещала Марта.

– Ты тоже говоришь по-немецки?
– посмотрел командир на Андрея.

– Нет, в нашей школе не изучали. А с нею я потому, что мы с одного хутора, и я помогу ей добраться до дому, когда освободимся. А нельзя ли как-то сообщить нашим матерям, что мы живы-здоровы? Они там места себе не находят от горя - даже не знают, куда мы пропали...

– Я подумаю, что можно сделать, - взял эту заботу на себя комиссар. Но вы понимаете, что сделать это быстро невозможно.

– Пленный в каптерке. С ним Борисов, если не нужен, пришли ко мне, распорядился партизанский командир.

Каптерка находилась неподалеку и представляла собой землянку, оборудованную в выемке скальных пород. Крышей служил накат из бревен, накрытый сверху дерниной с живой травой. Днем она освещалась с помощью окошка, оставленного в потолке. Здесь также имелась железная печка и "мебель", сколоченная наскоро из подручного материала; стульями служили чурбаки, на одном из которых сидел пожилой немец в форме рядового, со связанными назад руками.

Отослав сторожившего его пожилого же, бородатого партизана в распоряжение командира, комиссар развязал пленного.

– Узнай, тот ли это человек, что разговаривал с вами той ночью, приказал он Марте.

Пленный не сразу сообразил, почему партизанский начальник пришел с детьми. Но едва Марта произнесла "Добрый день, дядя 0тто", как лицо его в миг преобразилось, он горячо и бурно залопотал, на глаза навернулись слезы... Выслушав, она стала пересказывать только что услышаное:

– Он сказал, что узнал меня по голосу и четкому выговору. Что это он говорил с нами той ночью. Благодарен судьбе - даже мечтать не мог о такой удаче.

– И что же он имеет в виду под удачей?
– достав из командирской сумки блокнот и приготовившись записывать, спросил комиссар.

– Удачей, ниспосланной богом, он считает наш разговор в ту ночь у вагона, так как это спасло ему жизнь: из нашего поведения во время ремонта железнодорожного полотна он догадался, что мы ожидаем действий партизан. Не спускал глаз с Андрея, которого принял за старшого, и после его свистка поступил так, как все ребята, - упал наземь и скатился под обрыв. А когда подошли партизаны, он сделал хенде хох.

– Он так и сказал - "ниспосланной богом"?
– поинтересовался Андрей, пока комиссар что-то записывал в блокнот.

– Конечно! Я ничего не добавляю от себя. А почему ты спросил?

– Да так... Учитель, грамотный человек, притом коммунист, а верит в бога.

– Может, у него приговорка такая, вроде твоего "бабая".

– Я от дурных привычек стараюсь избавляться... А ну спроси, как у него насчет религиозного опиума?

– Этого спрашивать не надо, - кончил записывать комиссар.
– Культовые догмы, вдалбливаемые из поколения в поколение уже много столетий, очень трудно изживаются. Даже если давно доказано, что они не имеют под собой научного обоснования, а то и противоречат здравому смыслу.

– А зачем их вдалбливают?
– захотел Андрей уточнить сведения, полученные в школе.

– Антинародным режимам это выгодно: религия всегда помогала делать трудящихся послушными хозяевам и терпеливыми, поскольку, мол, всякая власть от бога. Следующий вопрос будет такой...

Не станем, впрочем, приводить в подробностях допрос, длившийся с небольшими перерывами до позднего вечера. Скажем лишь, что из ответов пленного следовало, будто до прихода к власти Адольфа Гитлера Отто состоял в рядах германской компартии, отстаивавшей интересы трудящихся. Они выступали против милитаризации, разъясняли массам опасность зарождавшегося фашизма. Потом начались гонения и репрессии, повальные аресты коммунистов. Чтобы избежать застенков гестапо, пришлось сменить местожительство и затаиться. Однако убеждений своих не поменял, ненавидит фашизм и фюрера, ему противна война, и он готов сделать все, чтобы она поскорее кончилась. Разумеется, победой Красной Армии.