Чтение онлайн

обнажения или близкого залегания к поверхности урановых рук. Тем более,

что молодые горы почти что всегда полны подобным элементом. Будучи

изначально травянистым растением, он обрёл древовидность, спасаясь от

сушильной травы, что спасло его в горах. В холодных горах даже терновые

деревья не смогли ему что-то противопоставить, поэтому терновые горные

леса, как и ежевичные, в северных горах не растут. Сам иван-чай

изменился биохимически не меньше, чем внешне: яды спасают его от

большинства маусов, а не имеющие аналогов у других растений

белково-эфирные антифризы позволяют ему продолжать расти даже при чистом

морозе, и лето ему нужно лишь для цветения и плодоношения. Опылитель у

него, кстати, тоже поменялся, как и тип цветка по содержанию пыльцы. Как

почти все растения неоцена, урановый неоцен стал кантарофилом, и

неоценовые жужелицы опыляют его всё лето, питаясь пыльцой и отмершими

частями вкупе с другими насекомыми.

Но самое большое изменение претерпел тип фотосинтеза: он стал идти лишь на манер толстянковых, что

даёт огромные преимущества в суровой среде. Леса урановых неоценов у

обильных из-за ледников ручейков и речушек не столь густы, как у старой

доброй ежевики и терна с назойливым боярышником, доминирующих растений

лесных равнин холодного неоцена, но куда более живучие в холода и

короткую горную жаркую — два месяца — часть года. В огромных

тундростепях у ледников и гор эти леса тоже доминируют, конкурируя с

более слабым в этих условиях терном. Местные маусы очень рады обилию

семян летом, но спят в утеплённых гнёздах все холодные месяцы года. В

тех чащах живут даже потомки неоценовых общественных белок, чёрно-серые

гнездовые белки (семейство Sociosciuroniduaceae). Попав в горы, они

выросли до размеров рыси и стали доминирующими видами. Даже волчий маус

нередко боится их коллективов, предпочитая при виде выходящих на охоту и

сбор вкусностей пар типового вида нового семейства, белки-ларца

(Sociosciuronidua larisum), идти охотиться на мелкую живность как можно

дальше от них. Но сейчас это не ему помогло, и серо-чёрный крепкий

самец-муж кинулся в его сторону и вскоре принёс жене-сборщице тело

хищника на обед как дессерт. Мясо ведь — штука нужная и питательная для

подготовки к зимней спячке. Но перед десертом планы супругов были чуть

иными, и после полутора часов бурной летней страсти они, не разрывая

объятий, принялись завтракать. Моногамия стала ключом к выживанию пар и

потомства, что делает эти виды доминирующими, а «гаремные» виды просто

тихо вымерли, вытесненные более прогрессивными.

В будущем верным друг другу, — как и фотосинтез с древовидностью дали большое

преимущество урановым неоценам, — эти качества очень сильно помогут.

Глава 11. Берингова река Ахерон.

Каждая минута, каждое брошенное невзначай слово и взгляд, каждая глубокая или

шутливая мысль, каждое незаметное движение человеческого сердца, так же

как и летучий пух тополя или огонь звезды в ночной луже, — все это

крупинки золотой пыли.

Паустовский Г. К.

Самое сильное сожаление вызывает у нас чрезмерная и ничем не оправданная

стремительность времени… Не успеешь опомниться, как уже блекнет

молодость и тускнеют глаза. А между тем ты еще не увидел и сотой доли

того очарования, какое жизнь разбросала вокруг.

Он же.

По холодной травянистой равнине в ветреную суровую зиму около

грязно-белого от пылевых ветров низкого горбатого ледника неутомимо

несла свои воды широкая река Ахерон. Больше и Амазонки, и Нила вместе

взятых, с ветвящимися притоками повсюду в бывшей Азии, от самых высоких

Беринговых гор, до мрачного Уральского хребта, расколовшегося надвое на

широте города Воронежа под действием жестоких тектонических процессов в

середине самого древнего — а ныне и самом большого материка мира,

Лавразиоафрики — континента Земли. Она оканчивается на северо-востоке

Единого моря, поворачивая на юг, расходясь на десятки притоков шириной с

голоценовую Волгу. Ледник поит реку круглый год, и жизнь летом у её

огромных берегов кипит всегда. С одного её берега почти нигде не

получится увидеть другой, и пар поднимается в этот зимний день от её

обширных ледяных вод.

Ширина реки в двадцать пять километров в среднем её течении помогает нереститься гольянам, и даже китовые гольяны

заплывают сюда на два ежегодных нереста и довольно регулярную охоту как

бы в память о своих пресноводных предках. Вот и теперь пятьдесят

гигантов десятиметровой длины оказались здесь. Старый самец вёл стадо, и

мощные удары его головы прикончили пять хищных дальних сородичей.

Прочие хищные гольяны, увидев это, понятливо отступили и продолжили

охотится на мелких рыб, собравшихся в косяки на нерест и кормёжку.

Но здесь обитает охотник опаснее всех морских охотников в истории Земли

вместе взятых. Он когда-то был с бушлей в родстве, но теперь отделился

от этой ветви маусов, составил собственное монотипическое семейство

Истребители (Pugnatoraceae). Эти маусы (Pugnator neonenum) стали

полуводными животными размером с маленького гималайского медведя и

остались при этом, как и прочие маусы, истинно всеядными, но их оружие