Чтение онлайн

размножаться зрелыми побегами. Ни одно крупное растение в истории не

умеет этого так хорошо, как этот горный пионер. Его эволюции

способствовала вулканическая активность, а, следовательно, обилие пепла.

плодородного вулканического пепла. А влажность климата в этих местах,

что есть единственная слабость ежевики, дало бывшему участнику лесной

жизни на равнинах не медлить и мгновенно освоить новую среду обитания.

Плоды горной ежевики стали чуть крупнее и жёстче, что позволяет животным

переносить их далеко-далеко, птицам — тоже. Это помогает вездесущему

кустарнику заселять новые территории. В частности, северо-запад Единого

Моря и все скалы около них, где есть почва, уже во власти нового жильца.

Как и бывшие Альпы и места с возвышенностями. Единственное, что не даёт

внуку лесного потомка ежевики вытеснить отца, это чуть меньший рост и

нехватка животных-симбиотов. Рост не даёт прижиться на равнине — более

высокие кроны ежевичных равнинных деревьев — 4,5 метра вместе 3-3,5 у

горного потомка решают, кому именно достанется солнечный свет. А

общественные белки не любят горы в той степени, что равнины, и в горах

растение под большим давлением. Но оптимальный климат позволяет горной

ежевике процветать, в Гибралтарских горах, в частности. В отличие от

Берингова хребта, где климат куда суше и холоднее, и там терновые

деревья с сушильной травой доминируют.

Лишь на относительно каменистых частях гор ещё более-менее активно растёт серая и куда более

цепкая, чем на степных просторах, горная версия сушильной травы, серая

сушильная трава (Elytrigia repens griseo), и колючий, с ядовитой смолой

на основаниях чуть редуцированных длинных тонких шипов терн горный

(Prunus spinosa mons). Он тоже ниже, чем в равнинных лесах — 2-3 метра

до начала кроны и весь в колючках без «ствола» против 3-4 у равнинной

версии. Но шипы и яд — необходимость защиты против опасного обитателя

гор. Архарного мауса (Mus argali). Поедателя любой растительности

неоцена.

Это существо, размером с крупного волка, но с тёмно-серым мехом, густым и тёплым, как у архара из ушедшего в небытие голоцена,

самая настоящая опасность для терна и ежевики вместе взятых. Мощные

широкие лапы не боятся колючек и неровностей, а ещё он развил адаптации,

позволяющие ему есть любую растительность неоцена. Широкая морда мауса с

чёрными безжалостными глазами защищена роговыми крепкими пластинами,

почти как у панголина голоцена, но нередко зазубренные и гибкие, очень

прочные шипы терновых и ежевичных деревьев проткнули ротовую полость

даже голоценового жирафа и верблюда. Как же спасается от подобной участи

архаровый маус? Очень просто. Зубы его развились как настоящая

«мясорубка» для твёрдых частей растений, и он просто обкусывает все

шипы, защищённый от травм морды серыми лицевыми пластинами, а глаза

спасены могучим подобием полукруглых надбровных дуг. Чёрный глаз

находится как бы на дне серой грубой кожаной воронки, а при поедании

колючих веток закрывается не менее грубыми веками. Это делает его, на

первый взгляд, беззащитным перед охотниками, но нет. Архаровый маус

имеет слух, равному которого в неоцене есть лишь у бушли и морских

маусов. Мозг и уши модифицированы так, что дают объёмную картину

местности, и даже совсем слепой маус не пострадает значительно. Он

сможет жить, как если бы видел нормально. Поэтому, когда оглушительный

хруст и скрип голосов тысяч маусов слышится на многие километры, за них

не стоит тревожиться, сочной зеленью наедятся все.

Впрочем, птицы, мелкие и крупные, и даже маусы помельче — его частое меню, а не

закуска, особенно, по холоду, когда флора не так хорошо кормит.

Поэтому-то все горные и окологорные леса полны этих животных. Как и охотников на них, коих ожидаемо немало.

Спросите, кто же охотится на стада таких защищённых стайных животных? Ответ так

прост: юркая горная бушля (Maus bushlya mons) и чёрный неоценовый волчий

маус (Maus lupus melanus).

Оба перешли из степей, оба пришли за сочным мясом в эти прежде неприветливые места. От равнинных отличаются

лишь чёрным мехом и более плотным сложением. И чуть иными повадками. Но

бушля почти всегда одиночка, — не считая семейных гнёзд, — и стай не

образует. Это не даёт ей атаковать стада, а лишь отставших и слабых

животных с краю стада, которых не имеющий аналогов в истории мира по

остроте зубы прорезают во всех местах, как бритва — бумагу. Другое дело

чёрный волчий маус. Эти разогреваются быстрее бушли, чему помогает

матово-чёрный мех и привычка греться на солнце, и горная бушля часто ест

остатки их обедов, вместе с ягодами на кустах, где обитает. Так и можно

легко распознать убежище как равнинных, так и горных подвидов: на

кустах точечно нет ягод, а сами кусты выгрызены, чтобы около норы была

как бы угловатая арка. Это — метка для конкурентов, ибо ароматическая

метка выдаст хищника добыче с головой и посему не применяется. У волчьих

маусов меткой служит тоже не собственный запах, а отгрызенные по

периметру вокруг семейных гнёзд, построенных рядом друг с другом для

данной стаи, пни и ветви защищаемого маусами и потому процветающего по

всему миру ароматического терновника (Prunus spinosa olentia), который

ядовитой смолой отпугивает всех, кроме крупных птиц и

насекомых-опылителей из вольно чувствующего себя в неоцене семейства

жужелиц. Кантарофилия часта в суровом климате, ведь жуки — живучие