Чтение онлайн

Кристина на мгновение оцепенела: кто знает, какие странности могут твориться за «железным занавесом»?..

В этот момент ее и запечатлел фотограф.

Первым рассмеялся шутке представитель Совфрахта… Но церемонию все же ускорили, и ее детали тоже запечатлены на фотографиях.

Кристина и Сергей предполагали некоторое время провести в шикарном двухэтажном «люксе» гостиницы «Интурист».

Утром следующего дня у меня в кабинете раздался телефонный звонок. Звонила Кристина и плачущим голосом просила:

— Папа, помогите избавиться от журналистов! Они не оставляют нас в покое, даже подглядывают в дверную щель!

— Чьи журналисты? Наши? — спросил я, уже обдумывая, кому бы позвонить, чтобы прекратить столь неуместное преследование молодоженов.

— Нет, наши…

— Ну, с вашими ты справляйся сама! На них мое влияние не распространяется…

Кристина справилась. Оставив за собой «люкс» — шикарные оплаченные апартаменты, она поселилась в девятиметровой комнате у своей бэль мэр — Марии Сергеевны. Помогала ей по хозяйству. Короче, вела образ жизни вполне советской женщины: мыла посуду, убирала постель, подметала пол (конечно, впервые в жизни!).

Мы с женой уехали работать в подмосковный писательский Дом творчества «Переделкино».

Вскоре туда приехали Сережа и Мария Сергеевна с просьбой сопровождать их в дом Нади Леже, который находился в том же поселке: вдова знаменитого французского художника собиралась этот дом продать.

По какой причине сделка не состоялась, уже не помню. Однако намерение Кристины иметь «базу» в Союзе все-таки было реализовано: на берегу Москва-реки, в поселке Николина Гора — разумеется, на деньги Кристины — Мария Сергеевна выстроила очень красивый дом в истинно русском стиле.

Кроме того, советское правительство на сей раз проявило понимание положительных сторон делового контакта с танкерной армадой Онассисов — и предоставило новобрачным (конечно, не бесплатно!) этаж в новом, выстроенном для писателей доме в Москве. Там разместились жилая квартира и офис.

— Почему бы тебе не пригласить Сергея в Грецию, чтобы познакомить с членами твоей семьи, с родней? — как-то спросил я Кристину.

— Папа, вы знаете, сколько стоит на Западе жизнь человека? — в свою очередь задала вопрос она.

— Ну, это зависит от запросов каждого…

— Я говорю о цене на убийство. Оно стоит максимум десять тысяч долларов.

Несколько лет спустя прошел слух, что в Лондоне Сергей Каузов попал в автомобильную катастрофу, но остался жив. Тогда я и вспомнил этот разговор с Кристиной.

Отношения Советов с Западом теплели, и Каузову разрешили уехать с женой за границу.

Поселились они в Париже. Кристина продолжала практически руководить делом.

Как-то Мария Сергеевна обмолвилась о непредсказуемости поведения невестки:

— Мы можем сидеть за обеденным столом. Кристина вдруг вскакивает и уходит. Какое-то время спустя она уже звонит Из Нью-Йорка…

Костя не раз говорил мне, что эта молодая женщина по своим деловым качествам превосходит отца.

Разговор происходил в очередной приезд Кости в Россию. Он — пусть это не покажется странным — решил со мной посоветоваться по вопросу, весьма его волнующему. Дело в том, что после смерти отца Кристина еще больше возненавидела мачеху и хотела избавиться от ее участия в их огромном предприятии. По завещанию Аристотеля Жаклин участвовала в прибылях от эксплуатации острова у побережья Греции, великолепной яхты и доходного дома-небоскреба в Нью-Йорке.

Сумма, получаемая Жаклин в год, составляла около двух миллионов долларов.

Через своих адвокатов Кристина выяснила, что вдова ее отца за отказ от этих доходов и выход из дела требует единовременную сумму в сорок миллионов.

Кристина категорически отказалась выплатить мачехе столь огромные деньги. Костя пытался уговорить крестницу, говоря: «Ведь она проживет еще минимум тридцать — тридцать пять лет! Значит, получит у тебя от шестидесяти до семидесяти миллионов, а просит сорок!.. По-моему, есть расчет, чтобы от нее отвязаться».

«Ни за что!» — решительно заявила Кристина, на чем разговор кончился.

Тогда я рассказал Косте случай, происшедший в Ростове-на-Дону со страховым агентом Шавиньером, о котором я уже поведал читателю. Костя искренне посмеялся, а я предложил, чтобы мой дорогой друг ознакомил с этой историей Кристину и попытался донести ее суть до Жаклин.

И вы, мой дорогой читатель, посмеетесь: Жаклин все обдумала и вышла из дела, согласившись на отступную в 24 миллиона долларов.

Если бы старик Шавиньер был жив, он имел бы право обратиться к Кристине с просьбой подбросить ему пару долларов — за идею! Я же, как вы понимаете, этой возможностью не воспользовался!

«Холодная война» продолжалась, и наличие советского мужа стало сказываться на делах наследницы Онассиса отрицательным образом.

В европейской прессе появилось сообщение о том, что Кристина и Сергей Каузов «разъехались».

Однако, по моим сведениям, Мария Сергеевна продолжала ездить на новогодние праздники в Париж по приглашению Кристины, и Новый год они там встречали все вместе.

Мои отношения с Кристиной оставались очень теплыми. Как-то летом, вернувшись в Москву из санатория, я обнаружил ее записку: «Папа, Москва без вас — не Москва!» Вероятно, в очередной приезд в Советский Союз Кристину встретили как «обыкновенную иностранку»: ее не проводили с трапа через депутатскую комнату к машине, что делалось при мне, благодаря моим наградам «Отличник погранвойск» I и II степеней и юбилейным медалям в честь празднования годовщин этой части армейской элиты… А пришлось дочери Онассиса выстоять вместе со всеми очередь паспортного контроля, ждать свой багаж, проходить таможенный досмотр и так далее и тому подобное.

Характерным примером деловитости моей названой «дочурки» явился ее телефонный звонок в Шаи возле Кларана в Швейцарии, где я отдыхал с Еленой на загородной даче моего двоюродного брата Жан-Рока Хельга.

— Алло! Папа?

— Да, — ответил я, узнав голос Кристины.

— Вам нужны деньги?

— Нет, спасибо.

И трубка была ею тут же повешена. Столь лапидарная беседа мне показалась странной. Я позвонил женевскому директору банка Кристины, приказал разыскать хозяйку и просить ее позвонить мне снова.

Когда раздался повторный звонок, я спросил:

— Почему ты повесила трубку? Не кажется ли тебе, что наша беседа была слишком краткой? Ты могла бы, по крайней мере, поинтересоваться моим здоровьем…

— А вы говорили совершенно здоровым голосом. Какие-то дела, о которых следовало бы поговорить?!

— Нет.

— Не понимаю! — удивилась Кристина. — Вы здоровы и в деньгах не нуждаетесь. Какие могут быть еще дела? И потом, папа, я же звоню за свой счет.