Чтение онлайн

Он мог бы сейчас оттолкнуть ее, грубо выругавшись. Может, даже сильно сжать ее грудь, которую он так нежно ласкал сейчас. Но Анна снова накрыла своей рукой его руку, и вся его злость прошла. Выгнувшись, она прижалась к нему своими ягодицами и начала поглаживать ими его орган до тех пор, пока он не стал большим и твердым.

— Ответь на мой вопрос, и ты получишь награду, — тихо произнесла она, повторив то, что он говорил ей этой ночью. — Что случилось с твоей сестрой?

Чжи-Ган закрыл глаза, вдыхая пьянящий мускусный запах. Его орган был твердым как никогда, и ему хотелось побыстрее войти в нее. Для того чтобы снова забыться и очиститься.

Однако она требовала, чтобы он говорил, и Чжи-Ган не мог ей отказать. Наверное, она была первой женщиной, которая заставляла его отвечать на вопросы и тем самым убеждала его в своей правоте. Слегка надавив ей на спину руками, он вынудил ее нагнуться и упереться руками в кровать. Она не сопротивлялась, но и не помогала ему. И Чжи-Ган начал говорить.

— Мою сестру продали в публичный дом, когда мне было десять лет, — сказал он и полностью вошел в нее. Ее лоно было еще влажным, и поэтому дракон легко проник внутрь. А еще оно было достаточно тугим и так плотно обхватило его орган, что Чжи-Ган ощутил неземное блаженство. Анна же, затаив дыхание, наслаждалась его движением.

— Но это еще не все, — напомнила она ему.

— О да, — согласился Чжи-Ган и обхватил руками обе ее груди.

Анна замерла, и он почувствовал, что она полностью расслабилась.

— Ты пытаешься разыскать ребенка, которого продали... Когда это произошло?

— Почти двадцать лет назад.

Она еще немного прогнулась, и он снова смог двигаться, входя в нее и плотно прижимаясь.

— Итак, подведем итог. У тебя двойная миссия. Прежде всего, ты — императорский палач, который должен положить конец торговле опиумом в Китае. Но, кроме этого, ты еще хочешь найти в Шанхае свою потерянную сестру.

— Да, — подтвердил он, продолжая свои ритмичные движения. Он двигался в быстром темпе, входя и выходя из нее, и это успокаивало его. Чувство вины словно бы улетучивалось. Скоро, совсем скоро память снова очистится от всего, что угнетает его душу.

— Однако императора посадили под арест. Теперь мать-императрица управляет от его имени и собирается уничтожить всех, кто был близок к нему, — неожиданно вставила Анна.

Чжи-Ган уже почти достиг кульминации и вот-вот должен был излиться в нее, но, услышав эти слова, замер в изумлении.

— Откуда ты знаешь об этом?

Она засмеялась, и этот смех как бы перетек из ее тела в его тело.

— Я тоже живу в этой стране. Почему я не могу знать, что происходит в Китае?

Потому что она — женщина. Да к тому же еще и белая женщина. Он остановился на какое-то время, чтобы как следует обдумать услышанное.

— Ты не должна знать о таких вещах.

— А ты не должен использовать женщин для того, чтобы забыться.

— А ты не должна курить опиум и продавать его моим соотечественникам.

Анна замолчала, и Чжи-Ган понял, что она так же взволнованна, как и он. И для того, чтобы успокоить их обоих, он решил воспользоваться единственным действенным в этой ситуации средством. Его рука скользнула вниз по ее животу и оказалась между ее бедрами. И она с радостью откликнулась на такой маневр. Однако ответила она ему не словами, а своими тихими, прерывистыми вздохами, от которых у него кровь закипела в жилах.

Он продолжал свои ритмичные движения и одновременно ласкал пальцем ее жемчужину инь, проникая все глубже и глубже в лоно. Постепенно увеличив темп, он слушал ее учащенное дыхание. И вскоре она закричала, достигнув пика наслаждения и задрожав всем телом.

Чжи-Ган последний раз глубоко вошел в нее и излил в ее лоно свое семя. В этот миг он вновь почувствовал, что его душа очистилась, а тело содрогнулось от ощущения долгожданного освобождения.

Сплетясь в экстазе, они какое-то время молча стояли, а потом в изнеможении упали на кровать. Чжи-Ган слегка отодвинулся в сторону, когда Анна безвольно рухнула на матрас. Он устроился рядом с ней, и у него хватило сил только на то, чтобы обнять ее и крепко прижать к себе.

Он сгреб Анну руками и уткнулся лицом в ее волосы. Он крепко держал ее, думая о том, оттолкнет она его или нет. Она не оттолкнула его. Через несколько секунд Анна глубоко вдохнула и полностью расслабилась.

Вскоре они оба заснули. Сначала он слушал ее ровное дыхание, потом его глаза закрылись и он тоже заснул. Долгожданное забвение было рядом, и Чжи-Ган поспешил окунуться в него.

Неожиданно скорбные стенания женщин прекратились.

Он постоянно слышал этот вдовий плач и уже не обращал на него внимания. Однако только до тех пор, пока он не смолк. Похоже, Анна тоже поняла это, потому что она напряглась и подняла голову. Чжи-Ган задумался. Скорее всего, произошло нечто очень важное, заставившее женщин замолчать.

После этого он услышал, как кто-то быстро пробежал по коридору. Чжи-Ган насторожился. Неужели это кричит Цзин-Ли? Наконец это слово проникло сквозь стены, и он отчетливо услышал его.

— ...пистолеты!

Из дневника Анны Марии Томпсон

19 февраля 1886 г.

Мне уже почти шестнадцать, и теперь самое время задуматься о будущем. Почти все девочки-сироты становятся монахинями и до конца жизни остаются здесь или переезжают в другие миссии. Они считают, что это священное призвание и с радостью соглашаются. Это происходит потому, что они слишком безобразны, чтобы понравиться какому-нибудь мужчине.

К счастью, у меня есть другой путь. Благодаря отцу я познала другой мир, другие возможности. Он говорит, что мне нужно решить, посвящу ли я свою жизнь Господу или буду жить для себя самой. Посвятить жизнь Господу — это прекрасно и благородно, однако жизнь при этом будет довольно скучной. Если я буду жить для себя, то это вовсе не означает, что я плохая. Просто я не святой человек. Многие люди выбирают мирскую жизнь и не полагаются на Небеса.

Это решение далось мне довольно легко. Некоторые монахини очень хорошие, но они все равно самые противные люди на свете. Они говорят, что я плохая и неблагодарная просто потому, что не хочу посвятить свою жизнь Господу. Но это не так. Сэмюель — хороший человек, как, впрочем, и все его друзья. Просто эти люди не верят в то, во что верят монахини, и не живут для Бога. И это не грех.

Итак... я выбираю мирскую жизнь. Я хочу жить среди людей, а это значит, что мне нужны деньги. Многие женщины получают деньги от своих мужей, но я не хочу ни за кого выходить замуж. Отец говорит, что я и не должна этого делать и что многие женщины живут без мужей. Им просто нужны деньги. И он знает один способ, как можно заработать много денег. Он сказал, что расскажет мне об этом, когда мне исполнится шестнадцать, а потом я сама решу, подходит мне это или нет.

Я уже все решила. Я не хочу быть монахиней. Я хочу жить с отцом. А самое прекрасное то, что теперь мне дадут больше опиума, потому что я стала на год старше!