Чтение онлайн

Неожиданно на чистом листе конспекта проступили буквы, написанные размашистым почерком.

"Ты сильнее, чем думаешь. И ты справишься. Потому что я научу тебя. Нравится тебе это или нет."

А когда занятие закончилось, и студенты начали шумно собираться, он прошел мимо моего стола и, не глядя на меня, бросил одну тихую, четкую фразу:

— Мой кабинет. После ужина. Не опаздывайте.

И я знала — это не просьба. Это не предложение. Это приказ.И мне лучше не спорить.

Тяжёлые дубовые двери кабинета ректора закрылись за мной с глухим стуком, будто вход в склеп. Воздух здесь был густым, насыщенным ароматом старого пергамента, вощёного дерева и чего-то ещё — тёплого, пряного, словно корица и дым от потухшего камина. И ещё металл, тот специфический острый оттенок металла, который ни с чем не спутаешь. Этот запах был им, Каэлом, и он въелся в стены, в ковры, в дерево его рабочего стола. Странно, что я раньше не замечала этот запах. Мне нравится, но… Я мысленно себя одернула. Чего ещё не доставало — любоваться каким-то Каэлом. Точнее, занюхиваться, но сути это не меняет! Ректор стоял у высокого арочного окна, спиной ко мне, его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного неба, усыпанного холодными бриллиантами звёзд. Красиво. Явно готовился, но не на ту напал! — Ты опоздала на семь минут. Его голос был тихим, даже ласковым, но при этом холодным, как январская ночь. Не знаю, как это в него получалось, но получалось. Ректор даже не обернулся, продолжая смотреть в окно, будто там показывали что-то невероятно интересное. Какое глупое позёрство! Я улыбнулась про себя. Не знаю, что такого привлекательного в нём нашли студентки, но, как по мне, он совершенно и абсолютно несносен! Браслет на запястье начал слегка нагреваться и пульсировать, возвращая меня в реальность. Каэл медленно повернулся. В мягком свете магических ламп его глаза казались нереально чёрными и… даже не знаю, как сказать, будто где-то в глубине таился настоящий огонь. Мне даже на мгновенье показалось, что я вижу отблески пламени в его зрачках. — Тебе нравится усложнять себе жизнь? — он сделал шаг вперёд. Плавно, бесшумно. Как пантера. Я инстинктивно отступила, но тут же заставила себя остановиться, выпрямить спину. Я Сеймур!И я знаю себе цену. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — произнесла я, и мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем я планировала. — Не лги, — он внезапно оказался совсем близко от меня. Не было слышно ни шага, ни шороха одежды. Просто он был там, а теперь здесь. — Ты прекрасно понимаешь. Ты всегда понимала. Ты просто отказываешься принять факты. Его пальцы скользнули по моему запястью, чуть выше браслета. Кожа под его прикосновением вспыхнула огнём, и по руке побежали мурашки. И он чувствовал это.Чувствовал мою реакцию. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему меня так трясёт, когда он рядом! Может, я просто заболела? Или нервы? — Ты сегодня почти справилась с щитом, — он говорил спокойно, размеренно, но в его голосе слышалась странная нотка, вроде и хвалит, а вроде нет. — Почти. Но тебе мешают эмоции. Ты пытаешься бороться со мной, вместо того чтобы использовать мою силу. Глупо. — А у тебя их нет? Эмоций? — я не смогла удержаться от ехидства. Каэл замер, затем неожиданно улыбнулся. Это была не та холодная, отстранённая улыбка, которую я видела раньше, а тёплая, почти человеческая. — О, они есть, — его голос стал низким, обволакивающим, интимным. Почти нежным. — Но я умею их контролировать. Я превращаю их в топливо. В оружие. А ты — нет. Ты лишь брыкаешься, как испуганный жеребёнок. Он провёл пальцем по краю браслета, и тот на мгновение вспыхнул ярким золотым светом, отозвавшись во мне странным, ёкающим ощущением где-то в районе солнечного сплетения. Я попыталась отстраниться, вырвать руку, но он резко сжал моё запястье. Его хватка была стальной, но при этом мягкой. Руку не выдернешь, но и не больно. — Поэтому сегодня мы будем учиться. — Чему? — прошипела я. Ненавижу его за его силу, за его спокойствие, за то, что он может так легко меня удерживать. За его холодность! За то,что он Каэл! — Контролю. Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил, и отошёл к массивному столу, где среди разбросанных свитков и приборов лежал одинокий старинный кожаный фолиант с потёртым тиснением на обложке. — Ты будешь читать. Вслух. — И что? — я с вызовом посмотрела на него. — Ты проверишь моё произношение? — А я буду... отвлекать тебя, — он провёл пальцем по корешку книги. — Любыми доступными способами. Его взгляд скользнул по мне, медленный, оценивающий, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам, а по спине пробегает холодок. Это был не взгляд преподавателя. Взгляд мужа.Или любовника. Никогда раньше он так на меня не смотрел. — Если потеряешь концентрацию, сбишься или остановишься — начнём сначала. С первой страницы. Я сжала зубы. Какой идиотизм! — Это бессмысленно. Глупая игра. — Нет, — он наконец открыл книгу. Страницы пожелтели от времени. — Это необходимо. Ты — дикарь с необузданной силой. А тебе нужен инструмент. Остро заточенный и предсказуемый, иначе ты так и будешь попадать в неприятности. Начинай. Его пальцы легли на страницу, и я увидела, как древние буквы начали светиться мягким синим светом, будто приходя в жизнь от его прикосновения. Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать в кучу все свои мысли, ещё раз про себя пообещала припомнить ему всё и даже больше, и начала читать. Голос звучал чуждо и напряжённо. Первые строки дались относительно легко. Слова были знакомыми, учебник теории магического контроля — скучный и сухой. Но затем... Я почувствовала, как его магия касается меня. Не грубо, не атакуя. Лёгкое, едва уловимое прикосновение, будто перо скользит по самой поверхности сознания. Игривое. Дразнящее. Я вздрогнула, но продолжила, вцепившись взглядом в строки. Он усилил давление. Его магическое прикосновение стало настойчивее, теплее. Оно обволакивало моё сознание, пытаясь просочиться внутрь. Слова начали расплываться перед глазами. Буквы прыгали и менялись местами. — Концентрируйся, — его шёпот прозвучал прямо у меня в голове, ласковый и насмешливый одновременно. Я стиснула зубы, пытаясь отгородиться, выстроить внутренний барьер. Но он был слишком силён. Его магия обвилась вокруг моей, горячая, живая, настойчивая. Она не ломала, а соблазняла. Предлагала расслабиться. Сдаться. Сердце бешено заколотилось в груди. В висках застучало. — Теряешь фокус, — он был уже совсем близко, я чувствовала тепло его тела за своей спиной. Я попыталась отстраниться, сделать шаг в сторону, но он поймал моё запястье, легко, почти не прилагая усилий. — Не убежишь. Это тоже часть урока. Его дыхание обожгло кожу на шее. — Попробуй ещё раз. С самого начала. Я с ненавистью покосилась на него, но снова упёрлась взглядом в книгу, вцепилась пальцами в пожелтевшие страницы, пытаясь игнорировать его присутствие, его тепло, его магию, которая вилась вокруг меня, как дым. Буквы плясали перед глазами, но я заставила себя сосредоточиться, выдавливая из себя слова. — "Принципы магического контроля требуют..." Его пальцы скользнули по моему плечу, чуть выше локтя. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — но от него по спине пробежали мурашки, а голос предательски дрогнул. — Ты дрожишь, — его шёпот был обжигающе тихим. Я продолжила читать, стараясь не обращать внимания. — "...требуют полной концентрации воли и..." Его дыхание снова обожгло шею. Губы? Нет, просто дыхание. Но его было достаточно. — Ты пропустила строку, — констатировал он. Точно — пропустила. Я даже не заметила. Я резко перевернула страницу, стараясь не смотреть на него и не отвлекаться. — Нет. — Врёшь. Я же сказал — с начала. Его рука легла на мою талию, прижимая к краю стола. Не грубо, но неотвратимо. Я оказалась в ловушке между холодным деревом и его телом. — Начинай сначала. Я сжала зубы, чувствуя, как гнев закипает, сметая все остальные эмоции. — Вы просто издеваетесь. Вам просто нравится чувствовать власть. — от переполняющих эмоций я снова перешла на «вы». Он повернул меня к себе. В его взгляде не было ни злобы, ни удовольствия. Только недоумение и ещё что-то неопознаваемое. Точнее,опознаваемое, но ректор просто не может испытывать таких эмоций! Он же Каэл! — Я учу тебя контролировать себя. Потому что если не сделаю это я, жизнь сломает тебя. И сделает это куда менее деликатно. А я... я не хочу ломать. Я хочу просто помочь. Помочь разобраться в себе. Раз уж так вышло, что мы теперь в одной упряжке. — Пусти, — прошипела я, пытаясь вырваться. — Нет. Его губы почти коснулись моих. Я чувствовала его дыхание, ощущала исходящее от него тепло. — Попробуй остановить меня. Не кулаком. Не истерикой. Силой. Контролируемой силой. Во мне что-то оборвалось. Ярость, хотя нет, не ярость, а что-то другое, вырвалось наружу единым, ослепительным всполохом. Книги слетели с полок, пергаменты взметнулись в воздух, как стая испуганных птиц, стеклянные приборы на столе задребезжали. Воздух затрещал от напряжения. Каэл отшатнулся, и в его глазах — о, нет! — вспыхнуло нечто похожее на удовольствие. Этот гад ещё и радуется! — Наконец-то. Искра. Он щёлкнул пальцами, и вызванная мной волна застыла на полпути, будто попав в невидимые, но невероятно прочные сети. — Но силы без контроля — ничто. Пустая трата энергии. Он всё ещё был близко. Даже слишком близко. Я попыталась вырваться физически, броситься на него, но он поймал мои запястья и легко, почти небрежно прижал к себе. Его тело прижалось к моему, обездвиживая. — Почему ты так отчаянно сопротивляешься? — его голос прозвучал прямо у моего уха. — Почему не примешь то, что предлагают тебе? — Потому что ты меня ненавидишь! — выкрикнула я, и в голосе моём прозвучала вся накопившаяся горечь. — Ты презираешь мой род, презираешь меня! Я всего лишь хочу закончить эту историю! Он замер. Его дыхание переменилось. — Ненавижу? — он отстранился всего на дюйм, чтобы посмотреть мне в глаза. Его голос стал тихим и очень удивлённым. — С чего ты взяла? Ты действительно так глупа? Ты думаешь, я стал бы тратить своё время, свою энергию, свои... силы на того, кого ненавижу? Я мог бы просто разорвать контракт. Вышвырнуть тебя на улицу. Предать твоё имя публичному осмеянию, и поверь, на твоей репутации и камня на камне бы не осталось, ты же знаешь, как высший свет любит перемывать косточки. Но я этого не делаю. — Почему? — прошептала я, ненавидя себя за этот шёпот, за эту слабость. Он наклонился ближе, и его губы снова оказались у самого моего уха. — Потому что ты интересна. В тебе есть огонь. И потенциал. И… ты моя жена. Интересна? Вот,значит, ему всё-таки была нужна подопытная мышь. Сам сознался! Решил изучить кровных недругов! Но… на мышей так не смотрят. И что-то в его тоне задевало потаённую струну, которую я сама в себе боялась признать. Но что страшнее всего... Часть меня — та самая, что откликнулась на его магию, та самая, что родила этот текучий щит, — отозвалась и на это. На этот интерес. И с этим надо было что-то делать. Я развернулась и,не спрашивая разрешения, пошла к выходу. Достало всё! —Алисия! Я на мгновенье замерла.Назвал по имени! Интересно, какую пакость задумал? —Не опаздывай завтра! И я пулей вылетела за дверь.

Я ввалилась в комнату, едва держась на ногах. Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком, не успела я сделать и пары шагов, как услышала: — Ну и в каком ты состоянии… Боги, на тебе лица нет. Лора сидела на своей кровати, скрестив ноги, и смотрела на меня взглядом, полным тревоги и нетерпения. В руках она нервно перебирала уголок одеяла. Интересно, сколько она ждала меня, строя самые страшные и невероятные предположения? Я молча прошла к своему шкафу, делая вид, что разыскиваю там что-то очень важное, лишь бы не смотреть ей в глаза. Руки предательски дрожали, а на запястье, под рукавом, всё ещё пылало то самое жгучее тепло — будто его пальцы так и не отпустили меня, оставив на коже невидимый, но отчётливый след. След его магии, его внимания, его… одобрения? Или чего-то большего? Да ну, бред какой-то! Каэл и что-то большее! Да кто в это поверит в здравом уме! Я так точно нет. Наверное, у меня слишком богатое воображение, вот и мерещится невесть что. Надо попросить в лечебном корпусе успокоительных отваров, и всё наладится! — Алисия! — Я устала, Лора. Давай завтра, — пробормотала я, пытаясь протиснуться к своей кровати, но она была уже тут как тут. — Не начинай, — она вскочила и преградила мне путь, уперев руки в боки. Её рыжие кудри, обычно собранные в причёску, были растрёпаны, и сама подруга напоминала демона возмездия. Можно подумать, мне одного ректора на сегодня было мало! — Ты пропала почти до полуночи! После того как ректор устроил тебе персональный просмотр на глазах у половины курса. И теперь выглядишь так, будто тебя прогнали через все круги магического ада. Или… — она прищурилась, — …или через что-то ещё более интересное. Я стиснула зубы. Великая Богиня, только этих подозрений мне недоставало! Почему она решила, что я всё время была у ректора? После его кабинета я бродила по саду, пытаясь собраться с мыслями и вернуться в комнату с достоинством, а не как ощипанный воробей. Судя по всему — не получилось. Как же они все достали, а… — Это не твоё дело, — выдохнула я, пытаясь обойти её. — Как это не моё? — Лора схватила меня за плечи, заставляя остановиться. Её пальцы были удивительно сильными для такой хрупкой с виду девушки. — Ты моя подруга! И если с тобой что-то не так, если он тебя… я… — И что? — я резко вырвалась, и голос сорвался на высокий, истеричный крик. — Заколдуешь его? Прикажешь оставить меня в покое? Ты думаешь, он кого-то послушает? Ты думаешь, это что-то изменит? Эхо моего крика замерло в маленькой комнатке. Лора отступила, её глаза расширились от удивления. — Прости, прости, прости — тут же принялась каяться я. Да что на меня такое нашло? — Лора, всё хорошо, правда, хорошо. Я просто очень устала, вот и сорвалась. — Так он и правда тебя… — она прошептала, и её взгляд сам собой опустился на мой слегка помятый воротник, ища следы насилия. Я отвернулась, чувствуя, как предательское тепло разливается по щекам. Стыд, злость, растерянность — всё смешалось в один клубок. — Нет. Не в том смысле, в котором ты подумала, — пробормотала я, снова пытаясь отойти, но ноги стали ватными. Я опустилась на край своей кровати, уставившись на покрытый ковром пол. — Он не… он не трогает меня. Точнее, трогает, но не так. Тишина повисла густая и неловкая. Потом Лора осторожно подошла и села рядом. — Тогда в каком? — её голос стал мягким, как перо в подушке. Таким тоном обычно разговаривают с безнадёжными больными. Я закрыла глаза. Как объяснить то, что не понимаешь сама? Как описать тот клубок эмоций, что я пережила? Как рассказать про его взгляд и про тепло тела, неожиданно будоражащее? Как рассказать так, чтобы она поняла правильно? — Он… — я сглотнула ком в горле. — Он считает, что я трачу впустую свой потенциал. Что я должна быть лучше. Сильнее. И… он решил, что именно он сделает меня такой. — И? — Лора подталкивала меня, но уже без прежней агрессии. — И ректор не остановится, пока не добьётся своего. Как будто одержим этой идеей. Переделать меня. Научить контролировать потенциал. Можно сказать — выковать. А это сложно. Милая Лора, это порой невыносимо сложно! Подруга задумалась, переваривая услышанное, затем медленно кивнула, и в её зелёных глазах загорелся знакомый огонёк любопытства, смешанного с догадкой. — Значит, ты ему нравишься. — Что? — я фыркнула, но звук получился нервным и неубедительным. — Ты слышала хоть слово из того, что я сказала? Это не симпатия, Лора! Это мания контроля! Это желание лепить из меня то, что ему угодно! Я не могу ему нравиться, это исключено! — Ректор Каэл, — произнесла Лора с подчёркнутой торжественностью, — не тратит время на безнадёжных. Он не альтруист. Если он лично взялся тебя учить, опекать, «выковывать», как ты говоришь… Поверь мне, у него есть на то причина. И она явно не в его внезапной любви к преподаванию. — Это не… — я замялась, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Её логика была пугающе здравой. — Не поэтому. Ты его не знаешь. — А ты знаешь? — парировала она. Я посмотрела на браслет, который выглядывал из-под рукава. Золото тускло блеснуло в свете ночной лампы. Потому что я его жена. Потому что я опозорила его, сбежав. Потому что он ненавидит проигрывать и не потерпит, чтобы какая-то девочка из опального рода бросила ему вызов. — Я не знаю, — прошептала я, и в этом была чистая правда. Она права — я совершенно не знала своего мужа. Лора вздохнула, затем неожиданно обняла меня за плечи. Её объятия были тёплыми и удивительно успокаивающими. — Ну хоть скажи, если будет совсем плохо. Договорились? Не будешь молчать, как рыба об лёд. Я кивнула, пряча лицо в её плече, вдыхая знакомый запах мыла и яблок. В этом был странный уют. Но правда была в том, что «плохо» уже наступило. И это «плохо» заключалось не только в ректоре. Хуже было то, что внутри меня. В той смутном и неприятном ощущении, которое возникало каждый раз, когда он смотрел на меня не с насмешкой, а с вниманием. В том странном чувстве, которое я испытывала, когда он был рядом. — Ладно, — Лора наконец отпустила меня и потянулась за кружкой с остывшим чаем на тумбочке. — Тогда расскажи, что это за штуковина? — она небрежно ткнула пальцем в мою руку. — Это он тебе подарил? В знак особой благосклонности? Сердце у меня упало. Я инстинктивно одернула рукав, но было поздно. — Ничего. Просто безделушка, — я попыталась отвести взгляд, но чувствовала, как горит лицо. — Безделушка? — Лора приподняла бровь. — Сомнительная безделушка. Слишком солидно выглядит для простого украшения. И слишком хорошо сидит на запястье. — Её глаза сузились. — Он что, надел это на тебя? Зачем? Как метку? Я замерла, не зная, что сказать. Солгать? Но любая ложь сейчас будет выглядеть ещё подозрительнее. Признаться? Вывалить всю правду и втянуть в подковёрные дворцовые игры ни в чём не повинного человека? — Просто учебный артефакт для улучшения контроля, — я снова отвернулась, вставая с кровати. — Спать пора. Завтра снова на пары. Я спиной чувствовала её взгляд — сверлящий и подозрительный. — Как скажешь, — наконец сдалась она, но по её тону я поняла, что разговор не окончен. Он просто отложен. — Потом расскажу, обещаю, — честно соврала я.

День начался с того, что мы проспали. Я посчитала это добрым знаком — у Лоры не осталось времени даже уложить нормальную причёску, не то что устраивать мне допросы.

А после занятий, чтобы поменьше пересекаться с подругой, я направилась в общую гостиную Академии. После вчерашнего вечера мне отчаянно хотелось стать невидимкой — раствориться среди стопок книг и забыть о Каэле, о его навязчивой магии и не менее навязчивых прикосновениях. Просто выкинуть из головы,как дурной сон.

Воздух в гостиной был густым от запаха старой бумаги, заваренного чая и сладких пирожков, но обычная уютная суета не приносила покоя. За высокими арочными окнами небо стремительно темнело, наливаясь свинцовой тяжестью. Надвигалась гроза — наверняка последняя в этом сезоне. И такая же бескомпромиссная, как Каэл.

— Алисия!

Знакомый голос заставил меня вздрогнуть и отогнать непрошеные мысли. Я обернулась и увидела Генри Дарнли,пробирающегося ко мне между креслами с двумя дымящимися кружками какао в руках. Его каштановые волосы были взъерошены, а на лице сияла улыбка, способная растопить ледники Северных земель.

— Я думал, ты сегодня не появишься, — он шагнул ближе, и в его карих глазах отразилось искреннее облегчение. — После вчерашнего... все шептались, будто тебя отчислили. Или того хуже. Правда, некоторые посчитали, что с твоими способностями тебя явно переведут на курс повыше, поэтому все сошлись в одном — мы тебя точно больше не увидим!

Я натянуто улыбнулась, принимая от него кружку; она приятно грела ладони.

— Вот же я. Живая-здоровая. Пока что, — я попыталась пошутить, но вышло как-то обречённо.

Генри рассмеялся, но смешок получился нервным. Его взгляд, беспокойный и цепкий, скользнул по моему лицу, задержавшись на синяках под глазами.

— Ты выглядишь уставшей, — заметил он, и в его голосе прозвучала забота, от которой стало одновременно тепло и неловко. — И какой-то отстранённой. Словно ты не здесь, а где-то далеко.

— Занятия, — отмахнулась я, делая глоток какао. Вкус показался пресным. — Ничего нового.

— Алисия... — он понизил голос, отводя меня в сторону, подальше от любопытных ушей, на уютный диванчик у окна. — Я вижу, что что-то не так. Ты вся напряжена, как струна. И пропадаешь куда-то после пар. Может, я могу помочь?

В этот момент за окном грянул первый удар грома — глухой, раскатистый, заставивший содрогнуться стекла в рамах. Я вздрогнула, и какао чуть не расплескалось по сторонам. Небо прочертила ослепительная молния, и через секунду по стеклам забарабанили первые тяжёлые капли дождя. Гроза обрушилась внезапно и яростно, словно решила смыть всё одним махом: и Файрвуд, и Академию, и королевство заодно.

Сердце бешено колотилось в такт дождевым струям, хлеставшим в окна. Сказать? Нет, ни за что.

— Генри, послушай, — я опустила голос почти до шепота, заглушаемого шумом ливня. — Есть вещи, которые... которые я не могу объяснить. И чем меньше ты будешь спрашивать, тем лучше. Поверь мне.

Он нахмурился, и его подбородок напрягся. Ещё один удар грома, ближе и громче, прокатился по небу, заставляя лампы в гостиной мигнуть. Магия всегда реагирует на молнии, особенно такие сильные и близкие.

— Ты что, в опасности? — он сжал мою ладонь. — Я не позволю...

— Нет! — я чуть не вскрикнула, испуганно озираясь, но гром заглушил мой возглас. — Всё не так. Просто оставь это. Пожалуйста.

Мы сидели в напряжённом молчании, и я лихорадочно придумывала, что бы такого правдоподобного сказать. Интересно, как долго я смогу скрывать особые… кхм… отношения с Каэлом, особенно если он их скрывать не захочет?

Гроза бушевала за окном, отражаясь в его встревоженных глазах.

Внезапно Генри выдохнул, и его плечи опустились. Шум дождя начал стихать, переходя из яростного ливня в размеренный, убаюкивающий стук.

— Хорошо. Не буду спрашивать. Но... — он посмотрел на меня с такой нежностью, что мне снова стало неловко. — Я не могу просто стоять в стороне. И вот что, а пойдём сегодня в Файрвуд. В ту кофейню, помнишь? Просто побудем вместе. Как раньше. Послушаем дождь, выпьем горячего шоколада. Или кофе. Отвлечёшься, расслабишься. Расскажешь мне всё, если захочешь.

Я замерла. Пойти в Файрвуд. Уйти за пределы Академии под аккомпанемент уходящей грозы. Провести нормальный вечер. Пообщаться с нормальным парнем, а не с этим каменным идолом, который только и думает, что о карьере и магии!

И самое главное — не пойти к Каэлу сегодня вечером.

— Я... — я сглотнула, чувствуя, как по всему телу разливается странное, пьянящее чувство бунта. За окном гроза отступала, оставляя после себя чистый, промытый воздух и тихий, умиротворяющий шелест дождя. — Да. Хорошо. Давай сходим.