Чтение онлайн

Зато все остальные смотрят. Все студенты и преподаватели, мимо которых я прохожу, оборачиваются и пялятся на меня, когда я выхожу из библиотеки.

Мои щеки вспыхивают от смущения.

Я, блять, убью Джейса, когда вернусь домой.

Джейс

Ее ярость могла бы обеспечить энергией целый город на месяц. Всю дорогу до ее квартиры, я чувствовал, как она вибрирует в воздухе, словно тепловые волны. Хотя я правда не понимаю, из-за чего она так разозлилась. Лайонел — придурок. Он сам напросился.

Следуя за ней в квартиру, я закрываю и запираю за нами дверь. Я жду, что Кайла сердито протопает в свою спальню. Но вместо этого ее шаги замирают в гостиной. На полпути между моей спальней и ее.

Я глубоко вздыхаю, а затем поворачиваюсь к ней лицом. Начинается.

— Утром ты позвонишь моему отцу и скажешь, что увольняешься, — заявляет она.

Усмехаясь, я отхожу от двери и направляюсь к ней.

— Нет.

От моего высокомерного тона в ее глазах, словно молния, вспыхивает ярость. Я сокращаю расстояние между нами и изучаю ее. Она в ярости. Ее злость настолько сильна, что я почти ожидаю увидеть огонь, вспыхивающий в ее рыжих волосах.

Сведя брови в неподдельном замешательстве, я спрашиваю:

— В чем твоя проблема?

— В тебе! — Она в ярости вскидывает руки, когда я останавливаюсь перед ней. — Проблема в тебе. Сначала твои братья-психи похитили меня и держали в подвале в наручниках.

— Похоже, ты не возражала против наручников во второй половине той ночи.

Ее глаза вспыхивают, но она не клюет на приманку. Вместо этого она тычет пальцем мне в грудь.

— А потом ты притащил меня на ту свадьбу, где я чуть не устроила массовую перестрелку.

— В чем тут моя вина? Это ты спровоцировала потасовку.

— Ты мог бы предупредить меня, что вы все будете вооружены.

— В той церкви было полно наемных убийц. Ты всерьез думала, что мы не будем вооружены?

Из ее горла вырывается рычание, и она толкает меня в грудь.

— А теперь ты опозорил меня перед всем университетом!

— Я опозорил тебя? Лайонел...

— Лайонел — мой друг. И ты не имеешь права так обращаться с моими друзьями.

Обхватив рукой ее запястье, я не даю ей снова толкнуть меня, и пристально смотрю ей в глаза.

— Лайонел — пиявка.

— Он...

— Он с тобой не потому, что хочет быть твоим другом. Он с тобой потому, что ему что-то от тебя нужно.

Она отшатывается, как будто я дал ей пощечину. И я тут же жалею о сказанных словах. Хотя я знаю, что это правда. В Лайонеле Хендерсоне нет искренности. Он волочится за Кайлой только потому, что ему что-то от нее нужно. И я почти уверен, что ему нужна финансовая стабильность, которую он надеется получить через выгодный брак.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — огрызается она и отдергивает руку. — Или о нем. Или о других моих друзьях.

Чувство вины скручивает меня изнутри, потому что я вдруг понимаю, что это тема ей неприятна. Выражение моего лица смягчается, и я поднимаю руки, сдаваясь.

— Послушай, я не говорю, что ты не нравишься людям такой, какая ты есть, — объясняю я. — Я просто хочу сказать, что Лайонел — эгоистичный засранец, который не заслуживает того, чтобы быть твоим другом.

Холодная ярость горит в ее глазах, когда она насмешливо оглядывает меня с головы до ног.

— В отличие от тебя?

Эти слова ранили меня сильнее, чем хотелось бы признать. Ведь я искренне считал, что мы в некотором роде стали друзьями. Но я стараюсь сохранить безразличное выражение лица и просто смотрю на нее в ответ.

— Я просто делаю свою работу, — сухо отвечаю я.

— Нет, не делаешь! — Она снова разводит руками. — Ты несносный и трудный...

— В отличие от тебя? — Бросаю я ей в лицо.

— Ты разрушаешь мою жизнь! — Ее грудь вздымается от ярости, когда она смотрит на меня. — Я не виновата, что ты — неудачник в своей семье, которому досталась роль няньки, пока все твои братья заняты крутыми делами наемного убийцы. Я не виновата, что ты не соответствуешь уровню остальных членов семьи. Так что прекрати пытаться разрушить и мою жизнь тоже.

Ее слова подобны удару ножом в живот.

Около минуты я просто стою и смотрю на нее, пока внутри меня что-то рушится.

Она отшатывается назад, словно осознавая, что только что сказала.

Но мне все равно.

Я просто разворачиваюсь и иду в свою спальню.

— Джейс, — говорит Кайла у меня за спиной напряженным голосом. — Подожди. Я не...

Дверь издает тихий стук, когда я полностью закрываю ее за собой.

Стоя там, по другую сторону двери, в одиночестве, я позволяю маске безразличия соскользнуть с моего лица. Запустив пальцы в волосы, я запрокидываю голову и делаю неровные вдохи.

Блять. Такое чувство, что у меня сдавило грудь.

Я делаю еще один глубокий вдох и подхожу к ящикам у кровати. Рывком открываю один из них и достаю бутылку виски, которую храню там. Я не чувствовал необходимости заглушать свои мысли с тех пор, как начал работать телохранителем, и я знаю, что не должен пить, когда технически все еще нахожусь на службе, но ее слова просто… попали слишком точно в цель.

Опустившись на пол, я сажусь, прислонившись спиной к краю кровати, и пью прямо из бутылки, глядя в окно. Фиолетовые и красные полосы заходящего солнца отражаются в окнах здания напротив, а снаружи эхом разносятся гудки машин.

Я делаю очередной глоток.

Илай, Кейден и Рико всегда с легкостью справлялись со всем, поэтому я рос с чувством, что мне нужно что-то доказывать. Что мне нужно доказывать, что я так же хорош, как они. Это проклятие быть самым младшим в семье.

Но дело не только в этом.

Все они совершенно не против продолжить наследие семьи Хантер и семьи Морелли, будто другие варианты даже не рассматриваются. И из-за этого я чувствую, что со мной что-то не так. Иначе почему я один злюсь из-за отсутствия выбора в этом вопросе?

Кайла сказала, что я — неудачник в семье. Что я не соответствую остальным.

Боль пронзает мою грудь.

Потому что она, возможно, права.

Я так сильно сжимаю рубашку прямо над сердцем, что у меня болят суставы.

Черт, а что, если она права?