Чтение онлайн

Я поворачиваюсь к ним троим, а затем направляюсь к зданию справа от меня.

— Хотя, должна сказать, я немного удивлена. Где, скажите на милость, вы нашли здесь место для проведения мероприятия? Здесь повсюду жилые дома.

Дженн растерянно моргает. Затем на ее лице мелькает понимание, и она хрипло смеется.

— О, точно. Ты ушла до того, как мы... — Она переводит взгляд на Лайонела, который был виноват в моем уходе не меньше, чем Джейс. — В любом случае. Я говорила не о здании. — С сияющей улыбкой на лице она театрально вытягивает руку и указывает в сторону реки. — Я говорила об этом.

Мое сердце замирает, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, на что она указывает.

Лодка. Вернее, яхта. Но неважно, насколько она велика. Важно то, что она на реке. Мое сердце начинает бешено колотиться в груди. Я не хочу здесь находиться.

— Она принадлежит другу семьи, так что мы можем одолжить ее на вечер, — говорит Дженн. — Я подумала, что мы могли бы установить машину здесь, на улице, прямо у лодки, а остальные вещи могли бы разместить внутри, чтобы...

Она продолжает говорить, но я ничего не слышу из-за рева в своей голове.

Чья-то рука внезапно оказывается на моей.

— Пойдем, я покажу тебе, как все выглядит на палубе, — говорит Дженн.

Ее голос звучит как будто издалека, хотя я знаю, что она совсем рядом. Я хочу крикнуть ей, чтобы она остановилась, но голос меня не слушается. Поэтому все, что я делаю, — это пытаюсь контролировать свое дыхание, пока она ведет меня и остальных на яхту.

Кровь стучит у меня в ушах. Я делаю неглубокие вдохи.

— Ладно, вот что я думаю, — начинает Дженн.

Затем она высвобождает свою руку из моей. Я остаюсь стоять прямо у перил с внешней стороны лодки. Прямо рядом с открытой рекой.

Мое сердце бьется так сильно, что мне кажется, будто оно вот-вот сломает мне ребра.

— Что, если мы поставим столик с напитками здесь? — Говорит Дженн, указывая куда-то рукой. — И тогда...

Ее голос затихает, когда на меня обрушиваются воспоминания. Вытянув руку, я хватаюсь за перила, чтобы не упасть.

Мой взгляд падает на часы на запястье.

Затем на воду внизу.

Голубые глаза пристально смотрят на меня.

Мои легкие замирают, а по венам растекается лед.

Волны бьются о борт лодки. Вода выглядит серой в мрачном свете пасмурного неба. И, клянусь, я вижу его там. Плывущего. Покачивающегося в воде. Безжизненные голубые глаза невидящим взглядом смотрят в небо.

Я не могу дышать. Не могу...

— Кайла, — внезапно произносит Лайонел прямо рядом со мной, его голос прорывается сквозь воспоминания, которые грозят захлестнуть меня с головой. — Ты в порядке?

— Нет. — Это слово вылетает из меня, как пуля.

Оно настолько пугает и его, и сестер Карлайл, что на палубе воцаряется полная тишина.

Черт. Не следовало... не следовало так резко произносить это слово. Черт возьми, мне нужно взять себя в руки.

Набрав в легкие побольше воздуха, я отвожу взгляд от реки и отрываю руку от перил. Опустив ее вдоль тела, я поворачиваюсь лицом к остальной группе. Но не могу удержаться от того, чтобы не потянуться другой рукой к часам.

— Я, э-э... — Теребя ремешок часов, я перевожу взгляд с одного лица на другое, а затем прочищаю горло. — Я просто... не люблю лодки.

Выражение лица Лайонела меняется. Становится более сосредоточенным. Более напряженным.

— Почему?

Я знаю, что он волнуется. Он видит, что со мной не все в порядке. Но я не хочу объяснять почему. Не хочу рассказывать ему эту историю. К тому же я даже не знаю, как это объяснить.

К счастью, мне не приходится это делать. Потому что почти сразу после того, как Лайонел заканчивает говорить, Аврора спрашивает меня:

— Тебя укачивает? — Говорит она с другого конца палубы, ее светлые брови приподняты, а на красивом лице написано искреннее беспокойство.

— Да, — выпаливаю я, немного более решительно, чем планировала. Затем я киваю еще несколько раз для пущей убедительности. — Да, меня укачивает. А что, если кого-то из гостей тоже укачает? Не говоря уже о рисках, связанных с проведением мероприятия так близко к воде. Что, если кто-нибудь выпьет лишнего и упадет в воду? Мы не можем так рисковать. Лодка — отличная идея, Дженн, но нам действительно стоит поискать что-то другое. Какое-нибудь здание.

Слова вылетают из меня быстрее, чем обычно. Лайонел наблюдает за мной, слегка нахмурив брови, как будто замечает, что я сейчас не в своей тарелке. Но Дженн лишь несколько секунд задумчиво морщит лоб.

— Хм, — говорит она, постукивая себя по подбородку. — Я об этом не подумала. Но ты права. У нас нет страховки, которая покрыла бы ущерб, если кто-то уронит что-то дорогое в воду или, как ты сказала, упадет туда.

— Да, так что нам, наверное, стоит... — Я указываю в сторону улицы.

Дженн кивает с задумчивым видом.

— Что ж, к счастью для тебя, — начинает Аврора с сияющей улыбкой. — У меня есть еще одно место, которое мы можем осмотреть.

— Отлично, — отвечаю я, опять-таки слишком быстро. Но я скрываю это за натянутой улыбкой и жестом предлагаю нам всем убираться с этой чертовой лодки. — Тогда пошли.

Аврора практически вприпрыжку спешит догнать Дженн. Она толкает сестру локтем в бок, поддразнивая тем, что ее идея намного лучше.

С бешено колотящимся сердцем в груди, я как можно быстрее иду по палубе. Лайонел подходит ко мне.

Его серые глаза полны беспокойства, когда он всматривается в мое лицо.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Да, — отвечаю я. Затем понимаю, что снова тереблю свои часы, поэтому заставляю себя опустить руки по швам. Натянув улыбку, я поворачиваюсь и смотрю на Лайонела. — Да, я в порядке.

Он пристально смотрит мне в глаза еще несколько секунд. Но затем, к счастью, просто кивает.

— Хорошо.

Я тоже киваю.

Джейс, который стоял прямо у входа на яхту, пока мы были на ней, незаметно отодвигается подальше, когда мы выходим на улицу.

Мое сердце болит, а тело немеет. И у меня вдруг возникает дикое желание, чтобы Джейс был рядом. Я хочу, чтобы его теплое тело было рядом со мной. Хочу видеть его легкую улыбку. Его карие глаза, в которых всегда столько жизни.

Но я не знаю, как сказать ему об этом.

Поэтому в конце концов я просто молча иду за Авророй к следующему месту встречи. Мои пальцы теребят часы. А безжизненные голубые глаза продолжают мелькать перед моим взором.