Чтение онлайн

Они не смогут услышать меня, как слышали у моей мамы, но они непременно заметят, если я вытащу свой нож и брошу его в чертово окно.

Он не думает, что нож мне пригодится. В обратном случае наша прошлая ночь прошла бы совершенно иначе.

Мы с ним крепко сшиты иголкой с ниткой.

Если я оторвусь, истекать кровью будет он.

Моя обеспокоенность переполнила меня и проникла в него.

Ройс, поколебавшись, встает с барного стула, и я перевожу взгляд на него.

Он кивает, хмурясь, они берут свои вещи и выходят на улицу.

Не медля ни секунды, я поворачиваюсь к Ролланду, который, конечно же, пытается считать каждое мое движение.

– Ваши сыновья очень нетерпеливы, так что… – я вскидываю руку, приглашая его говорить.

Ролланд молча слегка откидывается назад.

– Ладно, отлично. Вы, очевидно, ждете, когда я выскажусь. Так что я начну. Вы это планировали? – спрашиваю я.

– Да.

– Какую часть?

– Все, – с легкостью признается он.

У меня слегка ускоряется пульс.

– Зачем?

– Это было необходимо. И я отвечу на вопрос, который ты все не решаешься задать: мои сыновья ничего не знали.

Я слегка запрокидываю голову назад, делаю шаг вперед и кладу руки на барную стойку.

– Не притворяйтесь, будто знаете меня. И не вкладывайте в мой рот свои слова. Они сказали мне, что не были в курсе, и я решила, что верю им. Но, эй, раз уж мы об этом заговорили, какая у всего этого цель? Почему я здесь? – бросаю я вызов, не ожидая, что он озвучит настоящую причину.

Но папочка Брейшо – умный мужчина. Он отвечает мне, но его ответ абсолютно ничего мне не дает:

– Потому что ты нужна мне. – Он наклоняет голову. – А еще я никогда не спал с Равиной, ни разу.

Мои брови сходятся на переносице, и он встает.

– Каждый раз, когда я приезжал к ней, я платил ей только за то, чтобы поговорить с ней.

– О чем?

Он пронизывает меня взглядом.

– О разном. О тебе.

– Вряд ли это были очень полезные разговоры. Она ничего не знала о том, что я делала, куда ходила. Почему вы не наняли частного детектива? Очевидно, дело не в деньгах.

– Я не хотел, чтобы люди задавали вопросы, на которые я не мог ответить. И ты права. Наши разговоры не всегда были хороши, но в тот момент ты уже принадлежала мне, так что она старалась разузнать что-нибудь, чем можно поделиться, когда ждала меня.

– Это у вас бизнес такой – покупать маленьких девочек, Ролланд?

На его лице появляется напряжение. Он засовывает руку в карман и достает какую-то бумажку. Он приподнимает ее, но не протягивает мне, словно дразня меня.

– Мне нужно кое о чем тебе рассказать.

– И о чем же?

– Через минуту. Сначала ты должна дать мне слово, что не расскажешь моим сыновьям.

Я резко отодвигаюсь.

– Нет, черт побери.

– Это единственный вариант.

– Это плохой вариант. – Я поднимаю руки с барной стойки и иду к двери, но он преграждает мне дорогу.

– Боюсь, сейчас мы все лишены возможности выбирать, чего хотим, а чего нет, – говорит он.

Я фыркаю и обхожу его, отталкивая плечом.

– Ваше исследование оказалось провальным, если вы хоть на минуту решили, что сможете вот так манипулировать мной. К какому бы ее поведению вы ни привыкли, не ожидайте того же самого и от меня. Люди вокруг могут видеть в вас одного человека, я же вижу другого. Я предана вашим сыновьям, но вам я ничего не должна. Я не собираюсь делать для вас никаких скидок. Мне пофигу, какой фамилией вы прикрываетесь, притворяясь, будто она ваша. – Я окидываю его взглядом, а потом смотрю ему прямо в глаза. – Я надеюсь, что вы проведете какое-то время со своими мальчиками, мистер Брейшо, по-настоящему. И вы быстро поймете, что они не терпят лжи. Даже если она ваша. Вы хотели воспитать бесстрашных, сильных, решительных мужчин? Так вот они. – Я пожимаю плечами. – Время покажет, было ли ваше решение верным.

– Я еще не закончил говорить.

– Ну, зато я закончила слушать.

Выражение его лица остается непроницаемым, когда я поворачиваюсь и выхожу из дома, не закрывая дверь, чтобы он услышал слова, которые, я знаю, произнесет Мэддок.

– Все в порядке? – спрашивает он.

Я киваю.

– Просто еще один день из жизни богатых и безумных, в переплетениях всякой фигни.

– И что это значит? – зыркает на меня Мэддок.

– Очевидно, у вашего папочки есть секрет, и он не хочет, чтобы я поделилась им с вами.

Каждый мускул на их лицах напрягается.

Я через плечо оглядываюсь на потрясенного Ролланда, подошедшего ближе к двери.

– Идите на хрен со своими ультиматумами. Пусть она у вас в кармане, но меня вы никогда не заполучите.

Я сдвигаю брови, когда его губы раздвигаются в улыбке и он начинает аплодировать.

Он, мать его, аплодирует.

У меня отвисает челюсть.

– Спасибо, Рэйвен.

– За что?

– За то, что именно такая, какой они тебя считают. Они доверили тебе все, что у них есть, и, кажется, они были правы.

– Это что, тест, о котором вы все сговорились? – я оборачиваюсь и впериваю взгляд в парней.

– Нет, нет, – снова обращается ко мне Ролланд, качая головой. – Я сказал им, что не уверен, можно ли тебе доверять, но они тут же бросились тебя защищать. Вы четверо пришли к преданности друг другу без давления со стороны – именно на это я и надеялся.

– Если не считать вашего выхода из тюрьмы? – нахально вопрошаю я.

Ройс смеется, а у Ролланда дергается губа.

– Если не считать этого.

Ролланд окидывает взглядом своих сыновей.

– Я бы очень хотел посмотреть, как вы, ребята, играете, но мне нужно сохранить в тайне мое возвращение домой до конца соревнований. На финальной игре будет Донли Грейвен, а я надеюсь застать его врасплох через несколько дней.

– Зачем? – интересуется Мэддок.

– Мне нужно привести в порядок кое-какие дела, прежде чем я доберусь до него.

– Какие дела? – спрашивает Ройс.

Ролланд улыбается.

– Мы обсудим все чуть позже, парни.

– У меня есть дочь, – выпаливает Кэптен совершенно, мать его, неожиданно для всех.

Все замирают, и мы стоим в мертвой тишине.

Я, ошарашенная, перевожу взгляд с Кэптена на Ролланда.

Расправив плечи, высоко подняв подбородок, Кэптен смотрит прямо в глаза мужчине, которого любит как отца, но от которого скрыл свою самую большую тайну, чтобы защитить маленькую дочку.

Все эмоции на лице Ролланда угасают, он опускает плечи. В его глазах появляется мягкость, а уголки рта приподнимаются в грустной улыбке.