Чтение онлайн

— Без Марты...

— А Марта — это кто?

— Дочь. Граф Фаррейн со своим кастеляном и свитой объезжали владения и увидели её с подругами.

— Сволочь старая... — сплюнул Трой на пол.

— Другие девушки вернулись к полудню следующего дня с монетами в карманах передников. А Марты всё не было. Ханна, её подруга, сказала, что нашу Марту сразу отвели вглубь замка, что граф с людьми пировали в зале, усадили девушек за стол, поили вином, но Марты в течение ночи с ними не было, да и граф не отлучался. Ханна очень красива, Фаррейн выбрал её для себя и не оставлял в покое, пока не уснул.

Я прямо физически почувствовала волну гнева, исходящего от Троя. Если бы этот граф внезапно оказался тут, мой муж бы придушил его голыми руками.

— Но граф утром дал Ханне два золотых и велел уходить, да и другие девушки вернулись. Да, кому-то синяков наставили, но... Марты всё не было. Я не серв. Поэтому пошёл требовать выдать мне мою дочь, имею право. А нас с Кайей отволокли

— Джайс, ты не серв, — вздохнул Трой. — Ты агент-наблюдатель. И ты родился в западном пригороде Тиаррины. А в условиях угрозы иностранной агрессии ты должен эвакуироваться.

— У меня тут жена и дочь!

— Эта женщина твоя жена, верно?

— Но мы без Марты не уйдём! У Кайи чуткий слух, она различила разговор кастеляна со старшим тюремной стражи. Мол, к девчонке ни в коем случае не прикасаться даже пальцем и носить ей горячую воду дважды в день, потому что демоны любят чистеньких и нетронутых.

Молчавшая всё время Кайя смотрела на нас растерянным и затравленным взглядом. И всё время молчала.

У нас с Виолой сработал лингвистический дар, и мы понимали всё, что говорилось. Трой говорил на резком наречии, похожем на древнегерманский. А бедная женщина не вставила ни словечка. Вряд ли она немая. Настолько напугана?

— И где твоя Марта? — устало спросил Роб.

— На уровень выше, — понурился Джайс, — точнее не скажу.

— Пойдёмте. Нам проще будет поступить так: отправим тебя с женой на базу, оставим там наших сотрудниц, возьмём подкрепление, оружие и вернёмся за твоей дочкой.

— Я знаю, что нарушил протокол. Я не могу поверить, что вы пойдёте искать Марту.

— А мы пойдём.

— Наблюдателям нельзя вступать в брак в настолько отсталых мирах. Я знаю.

— Ну, — Трой добродушно усмехнулся, — надо было думать раньше. Тебе теперь маяться, объяснять средневековой крестьянке, как ездить на трамвае.

Джайс тяжело сполз со своей лежанки, встал возле Троя на нетвёрдых ногах, Виола без намёка на брезгливость помогла встать Кайе. А я-то и не сообразила, что эта забитая тётка в рамках местного менталитета не примет помощь постороннего мужчины. Трой и Виола уцепились за меня, за них все остальные, и мы опять шагнули на базу.

— Ого! — выдал Ланс и присвистнул.

— Следуйте за мной в лазарет, — велела Мэрил.

Мы с Ви поддерживали Кайю под руки. Она пребывала на грани то ли обморока, то ли панической атаки. Бледная, с искривлёнными трясущимися губами, она до боли вцепилась в наши предплечья, а ноги переставляла с трудом.

— Всё будет хорошо, милая, мы не враги, — тихо сказала я.

Бедная Кайя после моих слов зыркнула на меня диким взглядом и замотала головой.

— Она не понимает, — шёпотом сообщила мне Виола. — Дар к иномирным языкам — это редкость.

В этот момент Кайю стало ещё больше жалко. Вот какого это — оказаться чёрт-те где без знания языка среди странных незнакомцев?

На Мэрил, идущей впереди, была длинная прямая юбка с разрезами по бокам от колен, и бедная Кайя с ужасом смотрела на лодыжки и икры, обтянутые серыми чулками.

Джайс рассказывал всё, что знал или предполагал о гарнизоне замка и делах графа. И женщина с ужасом слушала мужа, ведь он теперь говорил на непонятном ей тиарском языке.

Лазарет оказался анфиладой помещений, где стены и пол были выложены бледно-голубой плиткой. Белый шкафчики, запах спирта, йода и горячей марли после сухожара. Койки за белыми ширмами, тумбочки с облупившейся краской на боках.

Трой, Роб и Ланс уселись на банкетку у входа, Мэрил передвинула ширмы, организовав супругам общее пространство. Одну ширмочку, прикрывающую только изножье кроватей, она оставила между пациентами.

Вот уж невозмутимая женщина! Мэрил облачилась в халат, натянула перчатки, откуда-то появилась миска тёплой воды и тряпица.

— Агент Милл, будете переводить, — распорядилась Мэрил.

Мужчина кивнул.

Мэрил подробно проговаривала, что и для чего собирается делать с Кайей. Мы с Виолой только и успевали менять воду и подавать чистые куски марли.

— А нельзя её просто в душевую отправить? — спросила Виола.

— Нельзя, — ответила Мэрил. — Испугается. Да и кто с ней туда пойдёт, чтобы помочь помыться?

— Ну, я могу, только до белья разденусь, — пожала плечами Ви.

— У этой женщины могут быть совсем иные нормы допустимого поведения и иное отношение к личным границам, — назидательно ответила Мэрил. — Поэтому лучше действовать осторожнее и медленнее.

Совсем рядом, за белый полотном, натянутым на стальные рамки, слышался разговор Троя, Ланса и генерала Айера. Спорили.

По обрывкам фраз я поняла, что Ланс хочет пойти с Робом и Троем вызволять Марту, а генерал настаивает на том, что вместо рыжего должны пойти братья Дуэйн. Это что — те двое невыразительной наружности?

В итоге генерал повысил голос, и Ланс перестал возражать.

А я осознала, что сейчас мне впервые предстоит ждать мужа с задания.

Глава 57

Роб, Трой и братья Дуэйн собрались быстро. Каких-то пятнадцать минут, и они все уже готовы. Я, наплевав на общественное мнение, обнимаю и целую мужа на глазах у всех новых сотрудников. Он на мгновение приподнимает меня над полом, а после ставит обратно, целует в нос.

Во мне словно просыпается генетическая память. И я, перекрестив Троя широким жестом, слегка отталкиваю его от себя. И ухожу. Куда-то в лазарет, ведь плана здания я не знаю.

Я опустилась на колени у пустой застеленной серым покрывалом кровати и пыталась не разрыдаться. Он умный, сильный, смелый, он родился в том жутком мире тёмных веков, он учился... Всё будет хорошо. Должно. Но нос уже закладывало, а в глазах плескались готовые пролиться слёзы.

— Не реви, — услышала я из-за спины.

Виола.

— Их учили, они молодцы, и служат не первый год, — повторила она мои собственные утешительные мысли вслух.

— Но я за него боюсь...

— И я боюсь. Все боятся. Жёны, сёстры, матери. Но это не повод разводить сырость. Вставай, а?