Чтение онлайн

— Уверен, что хочешь сделать это сейчас?

— Я попробую. Ты рядом, ничего плохого не должно произойти, — сказал Юэн и мгновение спустя добавил: — Пожалуйста.

Несколько секунд было слышно только как дождь барабанит по крыше машины. Бернард пошевелился.

— Как скажешь, — тихо и с сомнением сказал он. — Но, если что...

— Я сообщу, если что-то будет не так. Или... ты даже почувствуешь.

Бернард не стал отговаривать. Юэн сам не знал, чего конкретно хотел добиться своим внезапным порывом. Ему почему-то показалось, что он может вытеснить одни зафиксированные эмоции другими. Он хотел бы чтобы темнота и ощущение замкнутого пространства ассоциировалось не с острыми зубами псины, которые вгрызаются ему в руку, а с эмоциями другого плана. Тоже сильными. Может, от этого станет только хуже, может, не будет совсем никакого эффекта, но он возжелал проверить. Хотел сделать что-нибудь, чтобы хотя бы вернуться к состоянию, которого он достиг до того, как в парке его прикусила собака, и фобия, набрав силы, ощетинилась острыми клыками. Вряд ли такое одобрили бы психотерапевты, но Юэн не мог отбиться от собственных стремлений. Ему непременно надо было опробовать новую спонтанную идею, а после он будет исходить из сложившейся ситуации. Станет хуже — будет думать, как сделать лучше. Станет лучше — будет думать, как сделать ещё лучше.

Когда Бернард выключил светильник и они остались в полнейшей темноте, Юэн поначалу не почувствовал ничего из того, что обычно сопровождало его в таких условиях. Ни паники, ни дрожи — ничего. Темнота была такой плотной, что он даже закрыл и открыл несколько раз глаза, понимая, что совсем ничего не изменилось. Бернард тоже не двигался, но его руки крепко обвивали Юэну корпус.

А потом Юэн сделал глубокий вдох, вообще первый вдох с момента, как свет выключился, и вот тогда плотная тьма забила его лёгкие, мгновенно вороша притихшую панику. В просачивающемся через приоткрытое окошко воздухе пахло дождём, прямо как в тот злосчастный вечер, и вдруг сильно запахло мокрой собачьей шерстью, воском и

кровью

. Мысленно он всё равно уносился к событию в кладовке. Укус собаки в парке лишь напоминал о недремлющих фобиях.

Опора в виде сложенных сидений под спиной растаяла, и Юэну начало казаться, что он падает. Он вздрогнул, крепче ухватился за Бернарда и...

позволил

себе падать. Позволил панике целиком и полностью охватить тело и разум. Он знал, что Бернард даже не услышав просьбы, почувствует неладное и включит свет, подарит успокаивающие объятия. Он знал, что Бернард его вытащит из этого внезапного сомнительного сеанса самопсихотерапии. И между этим он хотел справиться со всем сам. Позволить себе бояться и дрожать.

Бернард наверняка уже пожалел о том, что согласился и не остановил Юэна, но препятствовать он не мог, потому что Юэн

сам

его попросил. Он понимал Берна. Потому что испытывал аналогичные ощущения, когда Бернард контактировал с призраками. Напряжённо наблюдая за происходящим, он тоже часто чувствовал, что, возможно, поступает неправильно, позволяя Берну контактировать с

той стороной

. Вот только запретить это делать ему он не мог. Себе запрещать можно, а другому человеку, каким бы близким он не был, указывать нельзя.

Бернард шевельнулся, видимо, потянулся к светильнику, но Юэн нащупал его руку на своём плече, накрыл её ладонью, стиснул и приложил к щеке.

— Ты весь дрожишь, — прошептал Берн.

Юэн промолчал. Он был не в состоянии разговаривать. Только беззвучно открывать и закрывать рот, вот и всё. Глубоко дыша, Юэн провёл ладонью Берна по своим губам, коснулся носа и лба. Он был уверен, что Берн не совсем понимал, что происходило. Юэн сам понимал лишь интуитивно.

От панических атак часто спасали прикосновения. Обычно приходилось трогать какие-то вещи или поглаживать свои плечи и предплечья. Это возвращало ощущение

себя

. Трогаешь, чувствуешь, значит

существуешь

. Сейчас Юэн возвращал ощущение

себя

через Берна, через его прикосновения.

— Мне включить свет? — тихо спросил Берн.

Не в состоянии что-либо ответить Юэн покачал головой. Бернард этого движения не мог видеть, но так как его рука всё ещё была у Юэна на лице, он всё почувствовал. Юэн потёрся носом о его пальцы, коротко лизнул ладонь и положил руку на шею, надавил его большим пальцем себе на яремную впадинку, опустил на грудину.

— Пульс учащённый, — заметил Берн.

Юэн повёл его руку вниз, под толстовку. И когда подушечки пальцев Берна коснулись его живота, сбивчиво выдохнул. Паника медленно отступала. Юэн схватил Бернарда за ворот толстовки, потянул на себя и, поймав его разгоряченные губы, впился в них откровенным поцелуем. Бернард охотно ответил. И губы его были податливыми и настойчивыми одновременно. Влажными, мягкими и горячими.

В кромешной темноте ощущения обострялись. Юэн действовал напористо, но не для того, чтобы пресечь попытки паники охватить его. Со временем глаза привыкли к темноте, а небо над макушками деревьев потихоньку светлело. Совсем чуть-чуть. Медленно приближающийся рассвет был тем самым проявляющим раствором, только сейчас очертания вырисовывались из тьмы, а не из белизны бумаги.

Запах собачьей шерсти и воска улетучился. В салоне машины вновь пахло только дождём и осенним лесом. Воспоминания о том вечере, когда собака вгрызлась ему в руку, постепенно утекали сами собой. Становились менее яркими и менее значимыми.

Он годами не мог целиком излечиться от фобий, и вряд ли это возможно сделать за одну ночь. И Юэн не знал, что будет дальше. Через день, через неделю, через год. Но сегодня он чувствовал спиной опору и прикосновения крепких и заботливых рук, которые не позволяли ему падать в тёмную непроглядную бездну. А это означало, что он справлялся.

*текст из песни In Flames — Wallflower

**Река Мудреца/Шалфейная река

***Сальваторе — Спаситель (лат.)

****текст из песни Memphis may fire — Heavy is the weight

Плёнка #35

— Нет, — взмолился Бернард. — Только не снова.

Он оказался в лесу. Было очень холодно, и Бернард обнимал себя за плечи, пытаясь хоть как-то сохранить тепло. Приподнял воротник джинсовки, однако холод всё равно касался его шеи и просачивался под одежду. На деревьях в этот раз не встречались снимки. Ни одного. Только иней посеребрил стволы и ветви. Изо рта валил пар, и тишина больно давила на уши.

Начиная замерзать без движения, Бернард двинулся вперёд, совершенно не зная, куда идти. На быстрое пробуждение рассчитывать не стоило. Как бы ни старался, Бернард всё равно не проснётся, пока подсознание не покажет ему что-то важное. Или ужасное. Поэтому он просто шёл по лесу, как делал в аналогичных снах прежде.

Заиневшая листва громко хрустела под ногами. Деревья даже не покачивались, будто застыли в вечном холоде. Бернард шёл, поглаживая себя по плечам, и в голове почему-то вилась одна интересная мысль: он вот здесь, блуждает по лесу и мёрзнет, а тело его сейчас находится в постели, Юэн под боком тихо и мелодично сопит и, вероятно, вальяжно закинул ногу Бернарду на бедро. От осознания этого теплее не становилось, но морально как-то полегчало. Юэн так или иначе был рядом, хоть тактильно это не ощущалось.

Наконец деревья начали редеть, и Бернард вышел к... нет, не к пожарному пруду. К бассейну. Пустому бассейну посреди леса. Бернард нахмурился. Такого он точно не ожидал. Плитка кусками отвалилась от стенок, по уходящему на глубину дну разметались листья и ветви. И пахло... типичным запахом бассейна.

Бернард даже не сразу заметил фигуру, сидевшую на дальней кромке между специальных возвышений для погружения в воду. Он медленно и осторожно двинулся по краю. Кто на этот раз оказался в его кошмаре? Неужели снова Юэн?