Чтение онлайн

Очертания загадочной фигуры размывались, будто её окутывал туман. И только приблизившись, Бернард смог разглядеть того, кто сидел на кромке бассейна, свесив ноги в сапогах на невысоких каблуках.

— Мария? — удивился он.

Но женщина его будто не услышала. Взгляд её был опущен куда-то на дно бассейна. Бернард присмотрелся и разглядел там, на глубине, маленький скелет.

— Боже, — выдохнул он, прислонив ладонь ко рту.

Он с трудом оторвал взгляд от посеревших костей, приблизился к женщине ещё на два шага и спросил:

— Мария, с Вами всё нормально?

Почему он спросил именно это? Он когда-то уже произносил похожую фразу... Когда? Тогда лил дождь, мисс Грант стояла около его машины. Нет... машина была не его. Это был катафалк Чилтона. Бернард проводил похороны, надолго задержался у могилы, потому что увидел призрака, а Мария раскрыла над ним зонт, когда начался дождь. Женщина показалась ему тогда очень бледной, но сейчас она выглядела ещё более болезненно. Как призрак.

Бернард снова посмотрел на скелет, и голова у него пошла кругом, потому что дно бассейна начало резко отдаляться, превращаясь в самую настоящую бездну. Даже кости уже сложно было разглядеть. Бернард пошатнулся, нога опасно приблизилась к кромке бассейна, мелкими комьями посыпалась земля. Он устоял, прижал пальцы к вискам и повторил вопрос, обращаясь к женщине:

— С Вами всё нормально?

«А со мной?»

Мария подняла голову и посмотрела на него. На её щеках протянулись дорожки от высохших слёз. Она тускло улыбнулась и кивнула.

— Да, Бернард, всё нормально, — просто сказала Мария и, оттолкнувшись, полетела на дно.

Бернард вынырнул из сна, как из воды. Распахнул глаза, задышал быстро, глубоко и громко. Приподнял над одеялом трясущиеся руки, сцепил пальцы и понял, что никак не может унять дрожь. Лежавший рядом Юэн замычал и заворочался. Бернард перевернулся на бок и заключил его в крепкие объятия. После такого жуткого холода во сне ощущать его тепло было особенно приятно. И успокаивающе. Юэн не проснулся, однако обхватил Бернарда в ответ, но больше на каком-то подсознательном порыве.

Бернард приложился губами к шее, концентрируясь на глубоком и равномерном дыхании Юэна, на его запахе и сердцебиении. Он поглаживал Юэна по оголившейся пояснице, проводил ладонью по крепкому бедру в спальных штанах, однако снова заснуть не смог. Долго лежал без сна. Перед мысленным взором маячило бледное лицо Марии, её дружелюбная улыбка и... кости в бассейне.

Он осторожно поднялся с кровати. Стянул спальную футболку и кинул её на свою подушку. Бернард не знал, как это работает, и совершенно случайно обнаружил этот трюк: если спящему Юэну оставить какую-нибудь свою вещь, вероятнее всего, он не проснётся. Или проснётся не сразу. Будто бы запах Бернарда, остававшийся в постели таким образом, как-то его успокаивал. Юэн, конечно, не страдал от недосыпа, однако Бернард всё равно не хотел, чтобы тот лишний раз просыпался посреди ночи.

Достав из комода свежую футболку и подхватив толстовку со спинки стула, Бернард вышел в коридор. Он мог навести себе успокоительный чай или сделать несколько упражнений в гостиной, чтобы отвлечься, однако в этот раз направился в свою бывшую комнату.

Он включил лампу на рабочем столе и уселся в кресло. Все снимки отца оставил этажом ниже, а у себя решил хранить свои, которых в последнее время стало очень много. Бернард потянулся к коробке с надписью «Вайтбридж». Просто хотел кое-что проверить. Среди снимков нашёл те, на которых был изображён старый пересохший бассейн. Да, образ тот же. Подсознание скопировало картинку и перенесло в сон. Наверное, просто потому, что вообразить бассейн из действующего спорткомлекса заброшенным и высохшим было сложнее. Маленький скелет на дне явно ассоциировался со смертью Златы. И Мария — живой человек, образ которого оказался в кошмаре... Вот, что настораживало.

Бернард убрал снимок обратно в коробку. Посидел в своей комнате ещё несколько минут, просто хмуро смотря в стену, и вышел.

С момента первого кошмара про лес прошла уйма времени. Многое изменилось. Юэн нашёл новую работу и остался жить в доме-ловце-снов, как он сам же его называл. И не просто остался, теперь они с Бернардом проводили свободное время вместе, спали под одним одеялом, заботились друг о друге, лежали в обнимку и болтали по полночи, делились желаниями и опасениями, строили планы на будущее. Юэн сколотил группу со старым другом, начал выступать сольно, а Бернард вступил в сотрудничество с Чилтоном и стал лучше понимать свою способность. И одно из главных достижений — ему меньше снились кошмары. Они не имели над ним прежней власти. И он сможет их победить, какими бы ужасными те не были.

Не желая пока что возвращаться в спальню, Бернард нырнул в фотолабораторию. Нашёл пакет с отцовскими плёнками и взял из него несколько штук. Он аккуратно вскрывал катушки, обрезал плёнки, накручивал их на спираль проявочного бачка, потом долго промывал и изучал негативы на просвет.

Заброшенные дома и дороги. Старые пыльные вещи, полупрозрачные белые сферы, витающие в воздухе. А ещё целые плёнки однотипных и одинаковых фотографий. Порой казалось, что отец просто стоял на месте, направив объектив фотоаппарата в одну сторону, и нажимал на кнопку спуска затвора.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Пока плёнка не заканчивалась. Всё-таки на какое-то время помешательство захватило его разум. Было страшно видеть этому доказательства и держать их в руках.

Обнаружив огромную коллекцию непроявленных плёнок, Бернард поначалу испытал волнительный трепет и желание проявить их все. Сейчас его больше это... разочаровывало. Несомненно, на плёнках могло быть что-то необыкновенное, красивое и даже шедевральное. Но смотря на оставленные после отца вещи, Бернард чувствовал, что время этих вещей

уже прошло

. Да и те слова, сказанные Юэном ещё давно... Бернард не должен становиться копией своего отца. Риск словить его помешательство ещё сохранялся.

Бернард посмотрел на пакет с оставшимися непроявленными плёнками, скользнул взглядом по развешанным на верёвках негативам, которые недавно проявил, и покинул проявочную.

***

Юэн до красноты натирал плечи и грудь мочалкой. Ногу с перевязанной щиколоткой он перекинул через край ванны. Обычно он без проблем справлялся с мытьём самостоятельно, несмотря на то, что время от времени жаловался на неудобства, но сегодня Бернард приехал из студии значительно раньше и вызвался ему помочь. Просто так.

Уперев колени в кафельный пол, Бернард сидел около ванны и держал душевую лейку. Так было удобнее. Юэн мог спокойно намыливаться двумя руками и петь во весь голос. Устраивал домашние концерты, раз уж временно не выступал на сцене.

Пока Юэн исполнял песню за песней, Бернард преимущественно молчал, завороженно наблюдая, как по обнажённой коже стекают струйки пены, как напрягаются мышцы, как «музыкальные» пальцы касаются шеи и бёдер. Свободной рукой он вытер осевший пар со лба и потрепал собственную футболку. В одежде здесь, конечно, душно.

— Ты извращенец, Берн, — ухмыляясь, выдал Юэн.

— Что такого? — отозвался Бернард. — Мне нельзя смотреть на то, как ты моешься? Ты и не такое при мне делал, но если не хочешь — не буду, — он демонстративно отвернулся.

— А я и не говорил, что это плохо, — усмехнувшись, сказал Юэн. — Так что верни свою голову обратно и продолжай смотреть, потому что, может, я такой же извращенец и мне дико нравится, когда ты за мной наблюдаешь.

Бернард повернулся с улыбкой и направил душевую лейку на Юэна, тщательно смывая пену с его шеи и раскрасневшейся груди. Таким же образом они помыли всё остальное, пока не подошли к самой сложной на данный момент части. Юэн тяжко вздохнул и, приподняв ногу с перевязанной щиколоткой над кромкой ванны, потянулся коленом к плечу.