Чтение онлайн

Я мысленно связываюсь с ней:

«Мы будем направлять новобранцев к тебе и Бэссинджер. Затем вы сможете устроить для них спарринг. Прорицатель обрабатывает списки быстрее всех. Я попрошу Вивиана и Ансера отправлять людей на строительные площадки, если они не пройдут отбор».

Она кивает и поднимает руки, чтобы обхватить лицо Прорицателя, притягивает его к себе и целует.

— Всё что угодно для тебя, мой Привязанный.

Боги у неё в руках так же крепко, как и Вечная внутри неё. Я чувствую удовольствие и удовлетворение, пульсирующие в боге от такого обращения. Она — идеальный сосуд для поклонения вместе со своими Узами бога.

Я теряю счёт времени, пробираясь сквозь толпы людей, входящих в двери, направляя их туда, куда указывает Прорицатель. В какой-то момент я оглядываюсь и вижу, что Оли смотрит на мат, где люди спарингуются. Киеран что-то шепчет ей, указывая на детали, и легко принимает её помощь. Атлас следит за ней так же внимательно, как и за матами, и делает шаг ближе к ней, как только кто-то приближается к нашей Привязанной. Но все в помещении относятся к ней с уважением.

Из почти полутора сотен претендентов две трети приняты на обучение здесь, в центре. Из оставшейся трети, которую мы направляем на строительные работы, лишь у одного возникает негативная реакция на мои пустые глаза. Его страх граничит с агрессией — он не может это контролировать, — но находиться рядом с нами ему не стоит.

Я связываюсь с Нортом, чтобы сообщить имя и фамилию этого Одарённого и данные о его семье: нам нужно провести дополнительное расследование. Надо понять, стоит ли удалять его из Убежища и найти для его семьи другое безопасное жильё. В целом складывается ощущение, что сегодня мы чего-то добились.

Когда Прорицатель наконец отпускает меня, отступая в тёмные глубины моего разума, ко мне подходит Вивиан с чашкой кофе в руке.

— Эта штука не слишком дружелюбна, да? — замечает он, попивая из своей чашки и глядя на маты для спаррингов.

Киеран уже вышел на ринг с обладателем чёрного пояса, и наблюдать за их схваткой весьма забавно. Одарённый не особо агрессивен — у него масса отточенных техник, которые могут оказаться бесценными в полевых условиях, — но Киеран скорее боец смешанного стиля: он готов на всё, лишь бы выиграть спарринг. Интересный поединок.

— У него нет никаких чувств ни к чему, кроме Оли.

Вивиан на секунду кивает, затем пожимает плечами:

— Если он готов сжечь весь мир, лишь бы защитить её, то хорошо, что он на нашей стороне. Может, удастся направить его силы и на защиту сообщества.

— В этом и план. Вот только получится ли — кто знает.

Я возвращаюсь к своей Привязанной, и Атлас дружески хлопает меня по спине, когда я прохожу мимо. Его взгляд сурово следит за группой мужчин, стоящих вместе и что-то тихо обсуждающих. Они говорят о пустяках, но Атлас всё равно начеку — как всегда, когда рядом наша Привязанная, — и я его за это не виню.

— Ты вернулся! Как всё прошло? — спрашивает Оли, прижимаясь ко мне боком и наблюдая за схваткой двух женщин.

Обе владеют чуть больше, чем базовыми навыками, — отличная отправная точка: при правильной программе тренировок они быстро смогут участвовать в миссиях.

— Всех, кто пришёл, проверили. Честно говоря, всё, что произошло, возможно, обернётся к лучшему.

Она вздыхает и кивает, выкрикивая указания одной из женщин — та чуть опасно меняет стойку. Я улыбаюсь ей сверху вниз:

— Кто бы мог подумать, что девушка, ненавидящая беговую дорожку, будет поправлять стойки других?

Она фыркает и тихо стонет:

— Я всё ещё ненавижу беговую дорожку, а ты был ко мне настоящим козлом. Настоящая причина, почему я здесь сегодня, — Вивиан оказался истинным джентльменом.

Блэк смотрит на неё так, будто она сошла с ума, а Рокелл тычет пальцем ему за плечо:

— Этот Вивиан? Да он куда больший козел, чем Шор когда-либо был, это точно.

Оли упирает кулак в бедро и принимает боевую стойку:

— Лучше не говори гадостей про Вивиана прямо сейчас, Рокелл. Я так быстро нассу тебе в хлопья, что ты и пикнуть не успеешь.

Он корчит гримасу и бросает на меня взгляд, будто ждёт, что я вмешаюсь и спасу его, — но только идиот станет плохо отзываться о Вивиане в присутствии Оли.

— Мы почти разобрали всю толпу. Утром я даже не думал, что это возможно, — бормочет мне Киеран, и я киваю в ответ.

— Есть кто-то выделяющийся?

— Обладатель чёрного пояса — но мы это уже знали, — и, может, ещё несколько человек. Мы сможем довольно легко заменить тех, кого потеряли. Как дела у Норта и Нокса?

Мне не хочется много говорить, но с Киераном это и не нужно:

— Заняты, оба. Уверен, позже я вытащу их из офиса.

Он коротко кивает и начинает громко раздавать приказы — снова менять людей на матах, выводя последнюю группу.

Оли толкает меня бедром, осторожно показывая привязанность — мы ведь в рабочем режиме, но всё равно привлекает моё внимание:

— Ты ведь проследишь, чтобы они вернулись сегодня вечером, да? Они ведь не останутся там спать снова, правда?

Я киваю:

— Даже если мне придётся буквально притащить их обоих вниз, мы все будем дома сегодня вечером, Привязанная. Обещаю.

Её плечи чуть опускаются от облегчения, и, чтобы уж точно сдержать обещание, я посылаю мысленный образ Норту и Ноксу:

«Ваша Привязанная хочет, чтобы вы были дома сегодня вечером. Никаких оправданий».

Ни один из них не задаёт вопросов.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Оли

Я просыпаюсь от того, что чья-то рука гладит мой живот, а горячее, крепкое тело прижато к моей спине. Я прижимаюсь ягодицами к твёрдому возбуждению, прижатому ко мне, и из моего рта вырывается тихий стон. Мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто рядом.

Я чувствую запах его одеколона, и я бы узнала эти прикосновения даже без всего остального, но низкий тембр голосов, сливающихся воедино, подтверждает: братья Дрейвен наконец вернулись ко мне.

Мне не нужны Узы, чтобы это понять — я и так точно знаю, как сильно мне этого не хватало, как сильно мне нужны были они.

Губы прижимаются к моим в тёмном требовании большего. Больше меня, больше этого общего наслаждения, больше и больше, пока между нами не останется ничего, что не было бы разделено. Рука Норта скользит вдоль моего позвоночника, медленно поглаживая и дразня изгибы кожи. Я почти мурлычу в поцелуе, моё тело становится податливым между ними. Мы все обнажены, на нас нет ни клочка одежды, и я извиваюсь от исходящего от них жара.