Чтение онлайн

Чья-то рука медленно обхватывает моё предплечье и поднимает меня — я оказываюсь стоящей вплотную к Ноксу. Он мысленно передаёт: «Сожги всё дотла, Олеандр. Сожги, и покончим с этим».

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.

Оли

Я думала, что ужасающий уровень разрушений в Пустоши — худшее, с чем мне когда-либо придётся столкнуться. Думала, что посещение лагерей, превратившихся в поля крови и смерти, — самое леденящее и жуткое, что я увижу. Что противостояние Сайласу Дэвису, с безумной яростью в глазах, когда он смотрел на меня, словно я — всего лишь выход для его гнева и безумных замыслов, — самое смелое, на что я способна.

Когда мои ноги касаются земли, рука Грифона отпускает мою шею — тошнота отступает, — и я открываю глаза, чтобы оказаться в самом страшном из кругов ада.

Целые семьи лежат мёртвыми на земле: матери обнимают маленьких детей, отцы прикрывают своими телами столько родных, сколько могут, — все в грудах тел, все погибли.

Думаю, эта улица когда-то была обычным пригородом, типовым районом — таким прекрасным местом, где дети могли расти и развиваться. Мы где-то в глубине страны, куда никто не думает ехать, — там, где Генерал, должно быть, считал, что до них точно не доберётся Сопротивление со своими целями. Полагаю, он вложил в это какие-то мысли, составил план, уверенный в своей правоте, и приехал сюда в надежде на лучшую жизнь для всех этих людей.

Я предполагаю всё это, потому что думать иначе — значит добавить ещё больше боли и скорби к этой ситуации, а она и так переполнена ими.

То, что когда-то было травой вокруг нас, теперь — лишь выжженная земля от Элементалей, с которыми они, должно быть, столкнулись, а кровь покрывает каждую поверхность, на которую падает мой взгляд. Мой желудок не просто опускается — он проваливается от ярости и горя из-за всех этих разрушений… и ради чего? Ни ради чего.

Ни ради чего, кроме как заманить нас в ловушку, привлечь наше внимание, заставить нас оступиться.

Все эти люди были пушечным мясом для Сопротивления и богов, живущих внутри них. Эти жизни ничего для них не значили.

Мы начинаем пробираться через развалины, и я стараюсь не смотреть на лица. Я осознаю, что мы жили среди этих людей месяцами: есть реальный шанс, что я узнаю кого-то из них. Полагаю, лучший способ не поддаться горю прямо сейчас — полностью его избежать.

К сожалению, Гейб и Атлас так не поступают: они ругаются себе под нос, узнавая лица вокруг.

Я почти оборачиваюсь, услышав резкий вдох рядом, но Гейб говорит:

— Не надо, Привязанная. Достаточно того, что это теперь в моей голове, не нужно, чтобы это было и в твоей. Позволь мне нести это за нас обоих.

Я сглатываю и киваю, пытаясь забыть запах, который висит в воздухе, стараясь не дать всему этому отпечататься во мне так, как я уже знаю, что это произойдёт. Этого не избежать — как и того, что каждый раз, когда Сопротивление наносит удар по нашему сообществу, это подтачивает нас, нашу силу, нашу решимость и рассудок, разъедает нас, пока мы не превратимся в пустые оболочки самих себя.

Надеюсь лишь, что между этими атаками мы сможем восстановиться достаточно, чтобы этого не произошло. Кажется, последние шесть месяцев я только и делаю, что сражаюсь. Я чувствую себя опустошённой при мысли о том, что придётся продолжать это делать, бессмысленно терять людей и смотреть, как невинные расплачиваются высшей ценой за тех, кто просто жаждет власти.

Всё это разрывает душу и разбивает сердце.

Это худший из кругов ада, в котором можно застрять, — и всё же мы снова здесь. Я проглатываю желчь, которая никак не покидает горло, и держу взгляд на спине Норта, пока мы движемся вперёд. Одна из тактических групп Грифона рассредоточивается вокруг нас, прочёсывая улицу в поисках выживших. Мне ужасно от того, что им приходится переворачивать тела и проверять пульс, надеясь, что целитель сможет что-то исправить.

Я раскидываю сеть своей силы: это гораздо более надёжный способ найти выживших и мой собственный способ помочь.

Меня подташнивает от огромной, зияющей пустоты в этом поле.

— Они все мертвы, — шепчу я надломленным голосом, и Норт кивает, не оборачиваясь, внимательно следя за округой.

— Я уже догадывался, Привязанная. Жаль, что не подготовил тебя к этому получше.

Я качаю головой:

— Я тоже догадывалась. Просто… я и так знала, что так будет, но совсем другое — быть здесь, видеть это. И Сопротивления здесь тоже нет. Некого призвать к ответу за это.

Норт снова кивает и протягивает руку — тени играют вокруг нас, обнюхивая тела:

— Твои Узы могут нам что-то сказать? Кто здесь был или может предположить, какой бог это сделал?

Я хмурюсь, думая об этом, и обращаюсь к своим Узам — она так же взбешена, как и я:

— Она не знает. Может предположить, но вариантов много, особенно если им помогали другие Одарённые.

Он вздыхает и поворачивается ко мне, осторожно снимает одну перчатку и берёт моё лицо в ладонь, проводит большим пальцем по скуле и тихо шепчет:

— Ничто из этого не наша вина. Я знаю, что это не помогает, но держись за это, пока мы не вернёмся домой. Жаль, что тебе пришлось сюда прийти.

Я слегка качаю головой и смотрю на линию деревьев за пригородом. Холод сюда ещё не добрался: листья всё ещё меняют цвет, и вокруг царит жуткая тишина. Глядя на всё это, я вижу детскую площадку — и моё сердце разрывается в груди.

Я представляю, как дети переезжают сюда и радуются, что нашли её. В Убежище была лишь маленькая игровая зона при школе — мы обсуждали, что нужно сделать её приоритетом. Норт и Гейб уже начали планировать большой парк для детей, хотели поднять его в списке приоритетов, но это так сложно, когда мы знаем, сколько людей ждут, чтобы их пустили, как только появится жильё.

Всё — постоянная борьба, баланс: делаешь одно — пренебрегаешь другим. Это невыносимая ноша для моих Привязанных.

Норт отходит от меня и незащищённой рукой прижимает ладонь к шее одного из лежащих на земле мужчин — его глаза вспыхивают чёрным. На мгновение я хмурюсь, прежде чем вспоминаю: это один из его Даров, разновидность прикосновения смерти. Да, он может забирать жизнь, но также может видеть причину чьей-то смерти — черта, которая до сих пор не была так полезна.

— Здесь был бог Пейн. Это он пришёл и сделал это. По крайней мере, мы знаем, с чем имеем дело, — говорит он.

Грифон и Нокс возвращаются к нам — они уходили чуть дальше, пробираясь между рядами тел.

— Киеран взял след, он знает, куда они переместились. Возможно, это промежуточная точка на пути к нашей цели.

— А может, ловушка, — замечает Нокс, но Грифон лишь пожимает плечами:

— Я уверен, что мы выберемся из любой ловушки, которую они для нас расставят, разве нет?

Нокс хмурится, и его взгляд на мгновение встречается с моим:

— Я не хочу принимать глупых решений только из-за того, что мы злы из-за того, что они сделали. Нет смысла погибать.