Чтение онлайн

«И откуда она это знает?» – недоумевала Лиза.

Постриглись, покрасились – да не только волосы: еще и брови с ресницами.

Все ошарашенно молчали. Молчала и мать. В зеркало на нее смотрела моложавая и интересная женщина.

– Да вы красавица! – ахнула мастерица. – И помолодели лет на двадцать!

Мария неуверенно кивнула.

Из парикмахерской вышли молча.

– А теперь в магазин, – решительно сказала Лиза. – Будем тебя одевать.

Понимая, что спорить бесполезно, Мария не перечила.

В магазине женской одежды выбор оказался прямо-таки убогий. Юбки – прямые, со складкой, старушечьих мрачных цветов – серые, черные, коричневые… Блузки – им под стать, такие же блеклые и тоскливые, на пластмассовых, наволочных пуговицах. Да и платья не лучше. Прямые, однотонные, с остро торчащими вытачками, из колючей и грубой шерсти. Легкие были не лучше: ситцевые, поплиновые, унылые как ноябрь…

Смущенная Мария примеряла вещи – и настроение у всех стремительно портилось.

Возле них остановилась немолодая покупательница. Она внимательно посмотрела на Марию, вздохнула и произнесла:

– Увы, но наша легкая промышленность способна изуродовать даже самую интересную даму.

– Это вы обо мне? – усмехнулась Мария.

Та кивнула:

– О вас… Да и обо всех нас. А ситуацию спасает только фантазия. Лично я только так и спасаюсь. Шить не умею, ателье не по карману, а выглядеть бабкой не хочется! Вот и выпендриваюсь: то жабо пришью к блузке, то манжеты… То обшлага из кружева сделаю – спорю старые кружева, покрашу крепкой заваркой, и они как новые, верите? Не пробовали?

Лиза ошарашенно покачала головой:

– Нет… Мы вообще как-то… Несообразительные в вопросах моды.

– Иначе никак! – улыбнулась женщина. – Фантазия, и только фантазия! Голь на выдумки хитра. Первое дело – пуговицы! Пуговицы многое меняют. Атласную ленту или кусок старой кожи – на подол. Покопайтесь в старых вещах, поройтесь в коробке со старыми пуговицами. Знаете, как интересно? Это же целый мир! Вот я и развлекаюсь. И время убиваю, и себя украшаю, и воображению волю даю!

– Я покопаюсь! – пообещала Анюта. – У нас тоже есть коробка с пуговицами – большая, деревянная! Пуговиц там – завались! И пластмассовых, и деревянных, и металлических. И тряпочкой обтянутых, и с ободком! И даже из ракушек – да, мам?

– Перламутровые, – кивнула Лиза. – Старинные… Наверное, еще бабушкины.

– Ну вот, – обрадовалась незнакомка. – Бери, деточка, инициативу в свои руки! Кстати, ты знаешь, что похожа на бабушку? – улыбнулась она. – В общем, дерзай! А там, глядишь… Может, портниха из тебя получится? Или целый известный модельер!

И, кивнув на прощание, дама пошла по своим делам.

Растерянные, они молча смотрели ей вслед.

– Спасибо тебе, Анютка, – тихо сказала Мария.

– Да, доченька! И от меня спасибо! – смущенно пробормотала Лиза.

Копались в коробке с пуговицами.

Спорили, ломали головы – как в лото играли. Главные богатства были в коробках у Полечки. Чего там только не было! И кружева, и разноцветные ленты – широкие и узкие, матовые и атласные… А уж пуговиц было – море, да каких! Перламутровые – и плоские, и шариками, и бусинками, как сказала Анюта, и даже тарелочками. Кожаные и металлические, золотые и серебряные, выпуклые и плоские, длинные деревянные… Бочонками, квадратиками, круглые, треугольные! С камешками и – ах! – женскими личиками.

– Это мои, – сразу прикарманила их Анюта.

У нее появилось новое увлечение – пуговицы.

Лиза развлекалась вовсю. То она терпеливо пришивала кружево к манжетам новой блузки, то шила жабо из капроновой ленты. То меняла пуговицы на теплом платье, то пришивала атласную ленту на воротник летнего…

Мария мерила обновки, спорила и соглашалась. Что-то переделывали, что-то беспощадно срывали, что-то добавляли.

В эти минуты Лизе показалось, что они семья – наконец-то семья, настоящая, желанная, выстраданная, – такая, какой у нее никогда не было. Самые близкие люди: три поколения.

Но все было не так… Вернее, не совсем так.

Мать была не совсем матерью – по меньшей мере, не той, о которой мечтает каждый ребенок. Да и мамой ее никто не называл… Не могла этого Лиза. Обходилась местоимениями: «ты будешь», «тебе дать», «ты пойдешь»… Ну или по имени – Мария. Лиза спотыкалась, но произносила…

И дочка была – не дочкой. Вернее, не совсем дочкой. Не ее она была, не Лизина. Нет, ее, конечно, но…

О господи! Как это все было сложно! Ее – и точка. Дочка была точно ее.

Ехали нагруженные: вещей набралось много. На жару, на холод, на дожди, на купание… Резиновые сапоги, босоножки, шлепанцы. Полотенца, халаты, белье. Бигуди – держать новую прическу Марии. Косметика – так, на всякий случай: ни Лиза, ни Мария ею почти не пользовались. Книжки, свежие журналы. Нитки и спицы – Мария собралась научиться у подруги вязанию. Та была мастерицей.

Ну и, конечно, подарки – московские конфеты, кофе, шпроты, колбаса. Польские духи, ленинградская тушь, кожаные перчатки.

– Люсинда модница, – повторяла Мария. – Точно обрадуется.

– Ба! – тут же встревала Анюта. – Ты теперь тоже модница!

Мария махнула рукой:

– Была когда-то. В другой, Аня, жизни…

Лиза смотрела в окно и думала: что их ждет в этом неизвестном волжском городке? Повезет ли с погодой? Удастся ли отпуск?

Правильное ли она приняла решение, согласившись на неведомый Плес?

Надо надеяться на лучшее…

Но почему-то было тревожно.

Люсинда оказалась молодящейся дамой с высоким рыжим начесом, перехваченным мятой ядовито-зеленой лентой. Глаза, удлиненные кривоватыми жирными стрелками, были живыми и яркими. Красиво очерченный рот накрашен алой помадой.

«Смелая женщина, – подумала Лиза. – А ведь ей хорошо за шестьдесят».

Высокая и худая, Люсинда была одета в пестрый сарафан на тонких бретельках, сползавших с острых загорелых плеч. В ушах колыхались длинные пластмассовые, купленные в табачном ларьке артельные клипсы. На жилистой шее – такие же бусы, на узком запястье – браслет. А на пальцах, вперемежку с копеечными пластиковыми безделушками, сияло кольцо.