Чтение онлайн

Огонь шипел, в костре лопнула головешка, выбросив сноп искр. Я поставил пустой котелок на землю, который тут же забрал Антип. Хорошо быть графом! Дым от костра щипал глаза, но отворачиваться не хотелось. Тепло от огня было единственное, что согревало в степи. Речь больше о моральном аспекте. Что-то меня изрядно загрузили прошедшие события. Вон даже дядька до сих пор дуется, а фон Шик сначала держал дистанцию, но быстро начал доставать своими шуточками. Близкие мне люди не поняли моих мотивов. Они всё-таки в прошлом воины и меряют ситуацию другими категориями. Или оба бойца испугались за моё душевное здоровье. А ведь дело в банальной политике. Это действительно грязное дело.

Потихоньку мои мысли перенеслись на десять дней назад.

Пока люди занимались своими делами, я решил заняться пленниками. Для чего позвал Касимова в качестве переводчика, а также командира алексеевцев Воронова с нашим штатным палачом для помощи. Тут же рядом появились фон Шик и Ермолай, решившие не пропускать допроса. Хотя за дядькой вроде присмотр за разделкой мяса.

Я не стал заморачиваться и ткнул пальцем в того самого знатного воина, которого охраняли три десятка бойцов. Степан, наш заплечных дел мастер, быстро развязал степняку руки, но не стал трогать узлы на ногах. Пленник быстро размял конечности и уставился на нас со смесью злобы и испуга.

Проинструктированный атаман не стал медлить и начал задавать вопросы. Понятно, что кочевник наговорил много ненужного, но мы его не перебивали. Нужные сведения он сливал.

Если кратко, то орду привели четыре человека. Как всегда у кочевников, где нет авторитарной власти, наблюдаются подобные проблемы. Каждый тянет одеяло на себя и хочет урвать кусок пожирнее. Но здесь ещё переплелись местные интриги. В Малой орде тоже хватает проблем, и когда из-за восстания Пугачёва русские чиновники ослабили вожжи, киргиз-кайсаки активизировались.

Причину нападения пленный назвал в самовольстве части воинов, решивших потрепать наши пределы, пока там царит неразбериха. Мол, хан Нуралы пытался их образумить, но его власть в степи ослабла. Поэтому опасно сопротивляться столь мощной силе. Вот и образовалась орда, отправившаяся в набег.

Основной отряд вели Мойнак Кабанбаев и Едыге Казыбеков – сыновья знатных людей и оппозиционеров хана. Простые воины их слушают и недовольны политикой Нуралы, обвиняя его в слабости и потакании русским властям, а также яицким казакам, не пускающим степняков, пасти стада на свою территорию. Удивительно, но я почему-то понимаю станичников. Но слушал историю дальше, составляя картину местных раскладов.

Отец Кабанбаева когда-то открыто спорил с ханом на советах и вообще был каким-то местным авторитетом, которого побаивалась степная знать. С тех пор Нуралы ждал удобного случая, чтобы избавиться от представителей строптивого рода. Он писал на бея жалобы в Оренбург и всячески его очернял. Однако оппозиционер неожиданно помер и снял большую часть неудобных вопросов. Возможно, ему помогли. Или выпил несвежего кумыса. Кто знает? Тем более что историю мы слушали в интерпретации сына хана Нуралы – Шибая. Ага, именно его защищал отряд нукеров, не думавший даже бежать.

Едыге известен как знатностью рода, так и своим умом. Именно он отвечал за дипломатию и работу с электоратом. Умбетай осуществлял общее руководство и военную часть. Типа авторитетный политик и лидер-силовик.

Оба вождя слушали рассказ ханского сына и демонстративно морщились, выражая осуждение разговорившемуся степняку.

Вторую силу представлял молодой, но авторитетный воин Сарым Датов. Он возглавлял отряд из своего рода, а также немалое число небольших групп и воинов-одиночек, многие из которых воевали на стороне Пугачёва. Вернее, грабили мирные русские сёла под соусом борьбы с угнетателями. Впрочем, ничего нового.

Датов, несмотря на молодость, известен в степи как отчаянный рубака и умелый полководец. Его имя заставляло дрожать караванщиков на Великом шёлковом пути. Если перевести с киргиз-кайсакского на нормальный, то Сарым – харизматический и успешный лидер, авторитетный среди степной бедноты. По сути, обыкновенный разбойник, вовремя оседлавший политические процессы, происходящие в регионе. Такие люди появляются в разные эпохи, иногда даже захватывают власть или выбираются наверх. Но обычно их удел – красивая и ранняя смерть. Однако человеком он оказался действительно неординарным.

Среди датовцев хватало даже беглых казаков, башкир, татар и калмыков. Обычное отребье своих народов, но каждый умел держать оружие и хорошо знал местность. Забавно, но именно они первые пошли на штурм. Тоже ничего нового, предателей всегда используют как расходный материал.

Вишенкой на торте этой честной и весьма вшивой компании оказался сам Шибай – сын Нуралы. Отец, скорее всего, поставил отпрыска наблюдать за ордой. Но по словам пленника, хан хотел предотвратить лишнюю кровь и вовремя предупредить русские власти о набеге. Врёт, конечно!

Низенький человечек лет тридцати, с жидкой бородёнкой и наглыми глазами. Он считал себя великим воином, хотя ни одного похода за спиной не имел. Это уже выдал Умбетай, не выдержавший лжи бывшего товарища. Кочевники немного поругались, пока я не приказал им заткнуться.

Забавно, но именно я достал Датова метким выстрелом. Вождём разбойников оказался обладатель того самого вороного ахалтекинского жеребца. Хоть какая-то польза от покойного – конь достался мне. Я сразу приказал найти тело Сарыма, вдруг негодяй выжил. Ещё оклемается и начнёт гадить, типа мстить. То, что степняк сам нарушил все договорённости и ходил в набеги на наши земли, вопрос вторичный. Он ведь якобы воин и вообще на своей земле. Хотя Яик никогда не был киргиз-кайсацким, эти племена всегда кочевали восточнее или южнее. Вернее, шкерились, если называть вещи своими именами. Здесь правили ногайцы, потом калмыки, с севера давили башкиры, а затем пришла Россия.

Мы скорее защищали аморфную субстанцию под названием Малая орда, ответившую за покровительство предательством. В принципе, рабочий момент. Чего ещё ждать от слабаков, которых остальные кочевые народы гоняли по степи, чуть ли не стегая ногайками, будучи гораздо малочисленнее. Но сейчас не до высокой политики в отдельно взятой дыре.

Понятно, что пленник вещал на своём языке, хотя по-русски Шибай тоже говорил, но с сильным акцентом. Но чувствовалось во всём этом некая недосказанность. Или даже театральность.

Вопросы о настоящей причине набега старательно игнорировались и забалтывались. Умбетай и Едыге внимательно слушали Шибая, периодически шипели в его сторону ругательства, но также не касались главной темы.

Ладно! Прошу заметить, пленным давали шанс покаяться и облегчить душу. Киваю Воронову, который, в свою очередь, сделал знак палачу с помощником. Пока шёл допрос, мужики приготовились, разожгли костёр и принесли инструменты.

– Начните с этого, – указываю на того самого опытного и слишком дерзкого воина. – Остальных отведите в сторону, но недалеко. Пусть всё слышат, но пока не видят.