Чтение онлайн

О государственных доходах.

Свободный крестьянин, владеющий или арендующий землю, будет платить налоги более исправно, нежели зависимый крепостной, чьи платежи контролирует помещик. А развитие торговли и промышленности после отмены крепостничества увеличит налоговую базу государства. В итоге казна стана будет наполняться, а страна богатеть.

Заключение.

Я твёрдо верю, что отмена крепостного права не угроза, а возможность. Возможность сделать Россию сильной, справедливой и процветающей.

Комендант Орской крепости Оренбургской оборонительной линии капитан Николай Петрович Шереметев.

Вроде получилось неплохо. Особенно удачно я два раза пнул немку, которой и адресована моя статья. Понимающие люди обратят внимание на намёк о нерусскости и заискивании императрицы перед Европой. Да и насчёт Просвещения тоже поймут. На словах узурпаторша – самая прогрессивная правительница всех времён и народов, а по факту алчная и глупая шлюха, которую используют все кому не лень.

Сентябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя

Соприкоснувшись с нехитрым бытом XVIII века, я начал поступательно менять ситуацию. В первую очередь это коснулось медицины, чьей производной стала так же гигиена, борьба за чистоту улиц и, конечно, лекарства с прочими препаратами. Естественно, я не мог пройти мимо ситуации с освещением и отоплением. Если с углём всё более или менее нормализовалось, то нынешние свечи, заменяющие электричество, меня категорически не устраивают. Какой выход? Правильно, нефть.

Только с ней в нынешней России очень сложно. Зато, начав изучать эту тему, я оказался несказанно поражён. Оказалось, что чёрное золото уже добывали, но забросили это бесперспективное дело. Кроме того, здесь уже известен керосин. Это же просто сказка!

Я сразу приказал собрать максимум информации, которая начала меня разочаровывать.

В 1745 году рудознатец Фёдор Савельевич Прядунов организовал добычу нефти и её перегонку на месторождении у реки Ухты. Инженер применил примитивную дистилляцию. Нефть нагревали, а выделяющиеся фракции собирали и охлаждали. Полученная светлая жидкость горела ярче и чище, чем сырая нефть. Названия «керосин» тогда не знали, но это был именно он.

Завод поставили небольшой. За первый год работы добыли и переработали около 20 пудов нефти. Получаемое вещество называли «нефтяным маслом» или «светильной жидкостью». Продукт использовали ограниченно: в основном для освещения в Архангельске и Москве, а также в медицинских целях как средство от кожных болезней.

Сразу нарисовалась проблема – удалённость месторождения. Мне нужно сырьё в промышленных масштабах, а как его везти? С Ухты только до Нижнего Новгорода тысяча триста вёрст по прямой. С учётом рек, тайги и болот транспортировка становится настоящим испытанием.

Столь долгая доставка автоматически увеличивает стоимость продукта, делая его действительно золотым. Прядунов как-то вывозил перегнанный керосин по Вычеге и далее Северной Двине. Но сначала бочки тащили волоком от Ухты. Думаю, у инженера были иные интересы в регионе, а переработка нефти – просто сопутствующий продукт.

В итоге керосин оказался никому не нужен. Ведь, кроме сложной логистики и цены, хватало других проблем.

В XVIII веке для освещения массово использовали животный жир и растительные масла. Они дешевле, пусть и нещадно коптили. Заодно началась эпоха китового жира, захватывавшего Европу. Он чуть дороже, но горит лучше. Ко всему прочему, остальные продукты распада нефти оказались также невыгодными. В качестве смазки вполне успешно используют древесную смолу и дёготь.

Добавим к этому низкое качество перегонки. Получаемый продукт содержал примеси, мог коптить и имел резкий запах. Так себе перспектива.

Ко всему прочему отсутствовала сопутствующая инфраструктура, в первую очередь нормальные керосиновые лампы. Это мне с учётом послезнания гораздо легче. А первопроходцы доходили до всего методом тыка. Насколько я помню, массовое распространение керосина началось во второй половине уже XIX века. Кстати, у России был хороший шанс стать в этом деле абсолютным лидером. Я читал в своё время историю братьев Дубининых. Но поставить процесс на широкую ногу не получилось. В итоге эстафетную палочку перехватили Нобели, а потом Ротшильды.

Я на время отложил нефтяной проект, занявшись более важными делами. Однако не было счастья, да несчастье помогло. Когда меня решили сослать в Оренбург, то, кроме подготовки к переезду, мои люди занялись установлением контактов с Баку и обеспечением доставки нефти на Яик.

На самом деле всё достаточно сложно. Каспий – не самое приятное место для плавания. Дорога от Гурьева до Орской крепости тоже нелёгкая. Поэтому нормальную партию нефти мне доставили только летом, и то с третьего раза. Вдруг появился и Карамышев, как джинн из бутылки. А у меня уже были готовы материалы и примерная схема перегонного куба для деления нефти на фракции. В общем, работа закипела.

После трёх месяцев экспериментов Александр Матвеевич определился с оптимальным способом деления нефти на фракции. Вроде ничего сложного: перегонный куб оказался даже проще самогонного аппарата. Однако мы первопроходцы, поэтому вынуждены перепроверять все этапы несколько раз. И вот наконец керосин начал поступать стабильно.

Для показа процесса дистилляции Карамышев пригласил Палласа. Мне эта идея не понравилась: нечего помогать потенциальным конкурентам. Учёные в эти времена поразительно беспечны и готовы делиться любым открытием со всем миром. Оно дело полезное, для развития науки и прогресса. Однако английские металлурги не спешили извещать коллег об успехах с переходом на кокс. Нельзя сказать, что методику жёстко засекретили, но в открытом доступе публикаций на эту тему нет. Тут ещё немец решил подтянуть своих учеников, дабы ознакомить с новинкой, чему я уже воспротивился. С Петром Семёновичем мы ещё договоримся о соблюдении тайны. Думаю, нам ещё долго сотрудничать. Но молодые студенты точно проболтаются.

Поэтому в хорошо охраняемом помещении, расположенном ближе к крепостному валу, находились только мы с учёными и два работника. Ради цеха мне пришлось разобрать одну конюшню и амбар – не было материалов. Понятно, что вокруг крепость, окружённая валами, но к постройке пришлось приставить дополнительную охрану. Так, для порядка. А ещё я расположил цех подальше от подворья и комендатуры. У нас там два арсенала и значительные запасы пороха. Если рванёт, то капитально, и гореть будет долго!

Внутри помещение самое обыкновенное, вроде мастерской. В следующем году я брошу все силы на строительство кирпичного цеха. Сейчас здесь очень опасно. Даже Карамышеву с трудом удалось разъяснить, что такое техника безопасности. С рабочими оказалось сложнее, но я не успокоился, пока не вдолбил правила в лохматые головы. Это ещё повезло с мастерами: оба раньше испытывали пушки на уральском заводе Демидова, прежде чем податься в бега.

А вообще, здесь атмосферненько. Ещё и жарко, как в аду. Шучу! Но посторонний человек может обомлеть: непонятный агрегат, бочки, бутыли, колбы, мешки с углём и закопчённый потолок.

Сердцем установки была печь с перегонным кубом, представлявшим собой усечённый железный конус, вмонтированный в паз. Он вмещал около пятисот литров. Я специально заказал несколько чугунных котлов именно для этого. К кубу была припаяна свинцовая труба-змеевик, которую пропускали через деревянную бочку с постоянно обновляемой холодной водой. Топливом служил уголь, чью добычу мы скоро выведем на промышленный уровень.