Чтение онлайн

Февраль 1774 года. Санкт-Петербург, Российская империя .

Казанский собор сиял. Я стоял у правого клироса среди родственников, стараясь не щуриться от обилия золота, серебра и драгоценных камней, которые сгрудились под этими сводами. Казалось, весь Санкт-Петербург решил явиться на венчание моей сестры. И каждый уголок храма от паперти до алтаря, был заполнен разодетыми вельможами, сверкавшими орденами, бриллиантами и самоцветами, как витрины ювелирных лавок. Хотя на самом деле нынешний собор не такой большой, и народ набился в него как сельди в бочку.

Варя стояла у аналоя в платье из серебряной парчи, расшитой жемчугом и блёстками. Над её гарнитуром трудился лучший столичный ювелир. Мне страшно вспоминать, сколько денег отдано за наряды невесты. Главное – сестрёнка прекрасна и счастлива! Её глаза сияют, на щеках играет румянец, губы то и дело расплываются в улыбке. Она смотрит на жениха, стоящего рядом, и, кажется, не может поверить в происходящее. Рядом с ней любой бриллиант выглядит тусклым!

Алексей Разумовский, наследник одного из богатейших состояний России, был сдержан и серьёзен. Камзол сидел на нём безупречно, лицо не выражало ничего, кроме подобающей моменту торжественности. На фоне живой и яркой Варвары, жених смотрелся этакой статуей. В груди что-то кольнуло, намекая на неправильность происходящего. Надо было тщательнее подойти к поиску пары для единственной сестрёнки. Только отец сговорился о браке давно, да и Варя предпочла именно эту партию. Надеюсь, у них всё сладится и слюбится. А пока я аккуратно оглядываю других гостей.

В первом ряду, ближе всех к алтарю, стоит Кирилл Григорьевич Разумовский, отец жениха. Последний гетман Малороссии, президент Академии наук, один из богатейших людей империи. А ещё граф – мой деловой партнёр и, надеюсь, союзник. Он величествен и спокоен, но иногда по холёному лицу проскальзывает довольная улыбка. Ещё бы! Его сын женится на Шереметевой – это вам не какая-нибудь бесприданница. Думаю, Кирилл Григорьевич изначально оценил, какие выгоды принесёт союз двух богатейших родов России.

На церемонию пожаловала вся императорская фамилия. Екатерина восседала на особом месте, устроенном для неё у правого клироса. Императрица явилась в голубом платье, усыпанном бриллиантами, с Андреевской лентой через плечо. Лицо её приветливо и благосклонно, как и подобает государыне, присутствующей на бракосочетании представителей двух знатнейших семейств. Она то и дело кивала, обменивалась взглядами с приближёнными и, казалось, была вполне довольна происходящим.

Только я на её счёт не заблуждаюсь. Разумовский в фактической опале, хотя имеет право иногда появляться в Петербурге. Со мной ещё больше неясностей. И вот теперь две самые богатые фамилии породнились. Что бы сделал правитель, заботящийся о процветании государства? Правильно, привлёк бы глав обоих родов на свою сторону и использовал во благо России. Что ждать от иностранки, трясущейся на незаконно занятом троне и больше занятой удовлетворением личных хотелок? Тоже правильно: интриг и манипулирования ситуацией. Боюсь, моя излишне доверчивая и светлая сестрёнка ещё попадёт под придворный каток.

Павел и Наталья расположились рядом с Екатериной. Цесаревич был задумчив, а вот его супруга, наоборот, получала удовольствие от торжества. Мне пока не удалось навестить семейную чету, но перед отъездом домой мы обязательно увидимся.

Чуть позади и левее императрицы стоял Потёмкин с лицом довольного кота, объевшегося сметаны. Судя по всему, дела у фаворита идут в гору. Гришка сегодня одет с той вызывающей роскошью, которая становится его визитной карточкой. Камзол из золотой парчи, кружева стоимостью в целое имение, бриллиантовые пуговицы, ордена святого Георгия и шпага, усыпанная алмазами. Он сверкал и переливался при каждом движении, как праздничная ёлка – яркая и безвкусная. Я не мог отделаться от мысли, что он оценивает не столько красоту обряда, сколько расклад сил, который вырисовывался в итоге этого брака. Хотя сомневаюсь, что этот мошенник способен мыслить столь высокими категориями. Скорее всего, думает, чего бы украсть. Надо будет спрятать дома столовое серебро, если этот господин пожалует в гости. Шучу.

Вельможи, собравшиеся в соборе, являли собой выставку всех мыслимых богатств империи. Ордена, звёзды, ленты, подвески с бриллиантами, перстни на каждом пальце… Под сводами храма стоял такой блеск, что порой казалось, будто само солнце застряло между этими стенами. Только я оделся вызывающе скромно, предпочтя серебряный камзол, вышитый едва видимыми драконами, тёмные штаны и такие же красиво отделанные серебром туфли. Парик мне без надобности, как и килограммы драгоценностей. Хватит печатки с гербом Шереметевых. Вышло гораздо лучше этих расфуфыренных павлинов.

А вообще, получилась фабрика тщеславия в худшей интерпретации. Понты дороже денег, и лишь бы вывернуться, да пустить пыль в глаза. Многие из присутствующих живут в долг, не видя в этом ничего предосудительного. Ведь столичные реалии требуют поддерживать статус, вот люди и живут, как бабочки, одним днём. Им даже в голову не приходит остановиться, задуматься и заняться собственным хозяйством.

Тем временем начался обряд венчания. Я настолько ушёл в себя, что чуть его не пропустил. Благо стоявшая рядом Екатерина Борисовна тихо кашлянула, выводя меня из раздумий.

Митрополит Санкт-Петербургский Гавриил вышел из-за алтаря в полном облачении, и шёпот в соборе мгновенно стих. Владыка был величествен и нетороплив, как и подобает иерарху, совершающему главное таинство для молодых. Голос его звучал ровно и торжественно, каждое слово разносилось под сводами, и даже самые нетерпеливые из вельмож замерли, изображая благоговение.

Началось обручение. Золотые кольца с крупными бриллиантами были возложены на налой. Варя, принимая своё кольцо, дрогнула рукой. Алексей продолжал вести себя спокойно и даже отстранённо. Умеет человек держаться. Либо он просто равнодушен к происходящему. Хочется сделать выводы, но пока рано. Надо мне самому успокоиться и перестать видеть во всём подвох. В ближайшие несколько дней лучше просто порадоваться празднику.

Самый торжественный момент настал, когда митрополит возложил венцы. Венец над Варей держал её любимый дядя князь Урусов, а над Алексеем – отец Кирилл Григорьевич. Старый гетман был серьёзен и сосредоточен, но я видел, как горят его глаза. Ещё бы, человек женит первенца. Не знаю, как бы я чувствовал себя на его месте. Думаю, плясал бы от счастья. Главное – дожить до такого момента. Поэтому Кирилл Григорьевич сверкал не меньше, чем венец в лучах солнца, пробивающихся через узкие окна.

Когда провозгласили «Исаия, ликуй!», Варя взглянула на меня. В глазах её стояли слёзы. Я улыбнулся и одобрительно кивнул. Сестрёнка отвернулась со счастливой улыбкой на устах. Рядом стояли не менее довольные тётушки Вера и Екатерина. Вся наша семья съехалась на торжество, кроме мужчин, находящихся на войне, конечно.

После венчания, когда молодые троекратно обошли аналой, в соборе поднялся негромкий гул. Вельможи зашевелились, заулыбались, закивали.

Екатерина первой подошла к молодым. Она поцеловала Варю в лоб, потом обратилась к Алексею с несколькими словами, которых я не расслышал. Судя по улыбкам молодых, они удостоились каких-то добрых пожеланий. Императрица умеет быть обворожительной, когда это нужно, и сегодня она в своей стихии.

Далее Павел с Натальей вышли из-за царского места и приблизились к молодым. Цесаревич поцеловал руку Варе и что-то сказал. Сестрёнка мило покраснела, и даже Алексей улыбнулся.

На выходе из собора собралась большая толпа. Хорошо, что сегодня солнечно и не снежно. Просто приятно вдохнуть свежего воздуха после душного помещения храма. Рядом со мной появился Кирилл Григорьевич. Бывший гетман был весел и, кажется, даже слегка навеселе, хотя обряд только что закончился.

– Ну что, Николай Петрович, – произнёс он с улыбкой, – мы теперь родня! Не ожидал? А я ожидал. Дети наши – молодцы. Надеюсь, внуки будут ещё лучше.

Что ему ответить? Я только закивал.

Мы вышли на паперть. Солнце осветило вереницу карет и лакеев в золотых ливреях. Варя, накинувшая на плечи шубу, опираясь на руку мужа, спускалась по ступеням. Алексей, серьёзный и сосредоточенный, вёл её к карете.