Чтение онлайн

Дверь приоткрылась и в комнату просочилась София. Прежней важности и напыщенности как не бывало.

— Доброго дня, сударь! — сказала девушка и голос её немного дрогнул. Она снова присела в глубоком реверансе, не как в первый заход. — Я ваша гувернантка София, буду обучать вас дворцовому этикету, как велите к вам обращаться?

— Михаил Тимофеевич Соболев, — спокойно, но с достоинством ответил я, стараясь не смотреть в декольте, которое норовило расстаться со своим содержимым. Нехорошо пользоваться моментом в такой ситуации. — Титулов вам знать не надобно.

— Хорошо, Михаил Тимофеевич, — ответила София и наконец выпрямилась. Нос к потолку она теперь не задирала, а смиренно опустила взгляд. — Удобно ли вам будет сейчас позаниматься, сударь?

— А к чему такая спешка? — поинтересовался я, заметив, как щёки девушки начало заливать румянцем.

— Дело в том, что через час вас ждут к обеду вместе с князем и его семьёй, — терпеливо и спокойно пояснила девушка. — Мне было велено вас подготовить, чтобы не получился вдруг конфуз в самый неподходящий момент. Вы уж простите, Михаил Тимофеевич, если я что-то не так сказала.

— Не стоит, — произнёс я снисходительно. — Везде свои особенности. Про князя Пожарского говорят много хорошего, так что было бы неплохо изучить ваши порядки, чтобы показаться его сиятельству в лучшем свете.

— Тогда с вашего разрешения мы приступим, — сказала девушка и, не поднимая головы, посмотрела мне в глаза, ожидая ответа.

— Приступим, — кивнул я.

Девушка начала суетиться, выкладывать на стол из серванта посуду и столовые приборы, раскладывать всё по правилам. Когда всё было готово, мы приступили к занятию.

Сначала она показывала и рассказывала, как надо входить в обеденную залу, как приветствовать князя и членов его семьи, как обращаться к другим гостям и прислуге, как правильно садиться за стол.

Я уже пожалел, что у меня нет какого-нибудь блокнота, чтобы всё записать. Потом вдруг подумал: ну не казнят же они меня в конце концов, если я сделаю что-нибудь не так. К тому же, как сказала изначально София, все уже знают, откуда я взялся, а это моё главное оправдание и козырь на первое время.

После окончания занятия девушка произвела проверку моих знаний, поправила в некоторых местах, потом удовлетворённо кивнула.

— Спасибо, Михаил Тимофеевич вам за понимание и терпение, — смиренно произнесла София, от прошлого высокомерия не осталось и следа. — Нам уже пора идти, я вас провожу.

— Ну, пора, так пора, — сказал я, подойдя к зеркалу и поправляя жабо. — Идём.

Я вышел из комнаты вслед за девушкой, стараясь максимально ровно держать осанку и придать себе важный и невозмутимый вид. Надеюсь, у меня получилось, в то время как сердце выстукивало гораздо чаще, чем сейчас требовалось.

Фёдор Алексеевич сидел у себя в кабинете и разбирал отчёты подшефных ему графств и баронств, составляя единую таблицу доходов княжества. Обычно за него это делали другие, ему приносили готовый результат, но в этот раз он решил заняться сам лично, периодически проводимый контроль точно не помешает. И не столько потому, что не доверяет, сколько хотел просто отвлечься от одолевающих мрачных мыслей.

Закончив заполнять таблицу, князь поднял голову и посмотрел в окно, в котором по голубому небу плыли ослепительно белые облака, освещённые ярким солнцем. За окном весело щебетали птицы, но князь не разделял их жизнерадостного настроения. Организованная бароном Каменским охота на бастарда пока не приносила желаемых плодов.

За последние пару дней в замок привезли несколько кандидатов с предполагаемым высоким потенциалом. Жаль, что эти переносные индикаторы не могут предсказывать точнее, всех парней из разных деревень и сёл княжества пришлось вести в родовое святилище, где во время инициации дара представилась возможность узнать их предел.

Всего за эти пару дней через ритуал инициации прошло уже семь человек и ни у кого из них не выявлен предел выше шестой ступени. Так бы надо и порадоваться, теперь добавится несколько довольно сильных боевых магов в ряды личной гвардии, но искали-то совершенно другое.

В дверь постучали. Коротко, но уверенно, по-особому. Сердце князя вздрогнуло.

— Заходи, Борис Николаевич! — стараясь придать голосу бодрость, громко сказал Фёдор Алексеевич, откинувшись на спинку кресла и с волнением ожидая появления своего подчинённого.

— Доброго дня в ваш дом, Фёдор Алексеевич! — довольно бодро и с радостной улыбкой воскликнул барон Каменский, входя в кабинет, что невольно вызвало улыбку и у самого князя. — У меня для вас есть приятная новость.

Борис Николаевич, продолжая улыбаться прошёл до самого стола и без спроса уселся в кресло для посетителей, что позволялось здесь только членам семьи и ему. Но продолжать речь он пока не торопился, лишь внимательно смотрел в глаза Пожарскому, ожидая его реакции.

— Ну говори уже, не томи! — не выдержал князь и чуть подался вперёд, что выдавало его нетерпение.

— Мы нашли парня, в руках которого индикатор не просто начал светиться, а вспыхнул, как фейерверк! — всё тем же бодрым голосом доложил барон. — Более чем уверен, теперь у нас есть вполне осязаемый шанс.

— Дай Бог, Борис Николаевич, чтобы это не было ошибкой, — неуверенно произнёс князь, но по выражению лица было заметно, что он скорее склонялся поверить барону, уж очень хотелось.

— Привести его к вам, чтобы посмотрели? — спросил Каменский. — Неплохо выглядит для деревенского. Небось там все девки его были, плачут там теперь.

— Зачем мне на него смотреть? — ухмыльнулся князь. — Я же не собираюсь Софью Фёдоровну за него замуж выдавать.

— А это неплохая идея была бы, кстати, — задумчиво произнёс барон, погладив подбородок.

— Плохая, — неожиданно сухо сказал князь. — Мне нужен наследник по крови, а не зять. Иначе давно бы уже решил эту проблему на взаимовыгодных условиях.

— Ах, ну да, — покачал головой Каменский, чуть скривившись.

— Мне нужно точно знать, каков предел у твоей находки, — так же сухо сказал Пожарский. — Иди, ты знаешь, что делать.

— Ты уже слышала? — спросил Константин у старшей сестры, Софьи Фёдоровны. — Новенького привезли!

В глазах у парня невооружённым глазом была заметна избыточная влага и всё его лицо излучало вселенское горе и окончание существования мира как такового. Он старался держаться, но дрожащая нижняя губа выдавала все его эмоции не хуже слов, что крутились у него в голове.