Чтение онлайн

Повернувшись, Миллер направляется обратно тем же путем, которым мы пришли, но я останавливаю ее, прижимая к стене.

– Твою мать, это не так!

Она смотрит на меня в упор, не отступая.

– Кай, я не твоя проблема.

Мое внимание приковано к ее губам.

– Стань моей проблемой.

Сглотнув, она наклоняет голову и испытующе смотрит на меня.

– Так сделай что-нибудь, чтобы я стала твоей проблемой.

Черт побери. Я безумно влюблен в эту женщину, поэтому поступаю именно так. Превращаю ее в свою проблему.

В том, как я прижимаюсь губами к ее губам, нет ничего мягкого или милого, потому что в Миллер нет ничего мягкого или милого. Она раздражает, давит на меня, бросает мне вызов.

И, судя по тому, как ее губы прижимаются к моим, она меня хочет.

Обхватив ладонями мое лицо, она что-то мурлычет, когда мои губы накрывают ее, словно этот поцелуй – самое сладкое облегчение. Ее губы мягкие, как подушка, как я и представлял, и ее язык. Ее чертов язык. Теплый, влажный и отзывчивый. Когда он встречается с моим, из моего горла вырывается удовлетворенный стон.

Это почти чересчур. Слишком, черт возьми, идеально.

Вжимаясь в нее, я беру больше, наклоняясь и пытаясь украсть как можно больше.

Руки Миллер ложатся мне на плечи. Она судорожно царапает ногтями мою кожу, а потом дергает меня за кончики волос, как будто тоже не может насытиться.

– Черт, Кай, – шепчет она, прижимаясь ко мне, ее руки с благодарностью блуждают по мне. – Еще.

Я не могу передать, когда в последний раз испытывал подобное. Желание.

Страсть.

Прикосновение и забота.

Силуэты проходят мимо нас по темной лестнице, но мне все равно. Я прижимаюсь к ней бедрами, вжимая ее в стену, наши губы сливаются в безумном поцелуе, а Миллер перекидывает ногу через мое бедро, чтобы притянуть меня ближе.

Черт побери, ее бедра идеально подходят для моих.

Я прижимаю ее к себе, мой член болезненно тверд и жаждет прикосновения, даже просто через джинсовую ткань.

Она такая красивая. Так потрясающе охвачена желанием.

Я думал, она будет сопротивляться, бороться со мной за контроль, но Миллер уступчива.

Так чертовски уступчива, что когда я обхватываю ее ягодицы и закидываю ее вторую ногу себе на бедро, ее лодыжки сразу скрещиваются у меня за спиной.

Она запрокидывает голову, обнажая стройную шею, и я пользуюсь возможностью лизнуть ее, прикусывая нежную кожу.

– Боже, да, – стонет она.

Я целую ее ключицу, проводя языком по татуированным линиям, которые пересекаются на ее коже.

– Ты бесподобна, Миллер. – Я прокладываю дорожку поцелуев по ее подбородку, нахожу ушко и покусываю его зубами. – Такая сладкая. Как чертов десерт.

Она двигает бедрами, заставляя меня становиться невероятно твердым.

Интересно, будет ли ее островок на вкус таким же сладким, как и все остальное в ней?

Я снова завладеваю ее ртом, и она издает тихие сладкие звуки в ответ на мой поцелуй, и этот звук становится только громче, когда я провожу внутри языком.

Я знаю, что это собственничество и жадность, но именно так я себя сейчас и чувствую.

Я хочу ее. Я хочу ее гораздо дольше, чем она планирует здесь пробыть, и если в ней есть хоть какая-то часть, которая пожелает меня в ответ, я буду чертовски эгоистичен и возьму ее.

Ее тело застывает, и словно прочитав мои мысли, она шепчет мне в губы:

– Кай, – она нежно целует меня в губы, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза, – я скоро уеду.

Вглядываясь в ее лицо, я понимаю. Это нежное напоминание о том, что мне не следует к ней привязываться. Она дает мне выход, если я не смогу справиться с ней, с этим. Больше, чем выход.

Это действует, как ушат холодной воды.

Я беспокоюсь о том, что мой сын к ней привязался, а сам придумываю нелепые сценарии из-за гребаного поцелуя.

Выдохнув, я прижимаюсь лбом к ее лбу, с сожалением закрывая глаза. Помогаю ей встать на ноги, а она всматривается в мое лицо, ожидая реакции на свои слова.

– Мне нужно вернуться в отель и проведать Макса.

С ее губ срывается сдавленный вздох, но она кивает и следует за мной к выходу из бара.

Мы молча поднимаемся на лифте в наши номера. Мои губы все еще покалывает, а мысли до сих пор лихорадочно мечутся. Я хочу, чтобы он прижал меня к этой холодной металлической стене и заставил почувствовать то же, что и тогда, в баре, но тот факт, что моего маленького напоминания было достаточно, чтобы он отстранился, говорит мне о том, что это не должно повториться.

Я почувствовала это по тому, как он поцеловал меня, потому что меня никогда так не целовали, с таким желанием. Страстно. И я знала, что должна дать ему возможность взять свои слова обратно, если он не сможет вынести большего.

Как и предупреждал меня отец, Кай привязывается, но я… я не привязываюсь.

Мы стоим у дверей своих комнат, каждый из нас не торопясь достает ключ-карточку.

– Итак… – наконец выпаливает Кай.

– Итак…

Уголки его губ слегка подергиваются, на них осталось небольшое пятнышко от моей помады, но он не отрывает взгляда от карточки в своей руке, вертя ее между пальцами.

– Спасибо за веселый вечер.

Я издаю смешок.

– Теперь это так называется?

Его очаровательная улыбка адресована мне.

– Было приятно на секунду вспомнить себя прежнего.

Скорее, ему было приятно вспомнить, что он не хочет возвращаться к той жизни, которая была у него до Макса.

Он прикладывает карточку к двери, в голубых глазах – сожаление. Из-за поцелуя? Может быть. Потому что он не может пренебречь своими обязанностями и позволить себе эгоистичный момент веселья? Возможно.

– Спокойной ночи, Миллс.

– Спокойной ночи, Кай.

Он задерживается в коридоре, пока я не захожу внутрь, и как только моя дверь закрывается, я слышу, как через несколько секунд он закрывает свою.