Чтение онлайн

Я снимаю с него рубашку и, позволяя ему принять воздушные ванны, добавляю в смесь еще немного муки. Беру его и миску, устанавливаю емкость в основание миксера, а затем позволяю ему помочь мне его включить.

Когда он видит и слышит, как включается миксер, его голубые глазки округляются, а маленький ротик приоткрывается. Я не слежу за ингредиентами. Я наблюдаю за ним только потому, что не могу оторваться, видя, как он впервые испытывает эти ощущения. На его милом личике столько радости, и я ловлю себя на том, что чувствую то же самое.

Я счастлива и взволнована, когда пеку. Самое время мне снова это почувствовать.

Обычно я предпочитаю банановый хлеб с орехами, но в этом случае я выбрала шоколадную крошку. Я позволяю ему выкладывать ее сверху, отмечая, что те две, которые он кладет в тесто, уравновешиваются теми двумя, которые он каждый раз отправляет в рот.

Я ставлю форму для запекания в разогретую духовку, испытывая странное чувство гордости и… облегчения, потому что я действительно приготовила десерт, и у меня есть хорошее предчувствие, что я не испорчу его в течение следующего часа, пока он выпекается.

Но потом я оборачиваюсь и вижу, что на кухне мы устроили настоящий кошмар. Макс вернулся к столу и продолжает есть шоколадную крошку, которую я для него приготовила, и я не могу сдержать улыбку, глядя на это зрелище.

Мои преподаватели кулинарии умерли бы, если бы на моем рабочем месте в школе царил такой же беспорядок. На меня бы накричали, отругали. За время работы в ресторанной индустрии я стала толстокожей. Чистота и организованность – это самое важное правило на кухнях, с которыми я заключаю контракты. Я ни к чему не прикасаюсь, кроме единственного полотенца, которое перекинуто у меня через плечо. Мои волосы туго зачесаны назад, форма накрахмалена, а кожа прикрыта.

Но здесь у меня голый ребенок, мои волосы растрепаны, и я чувствую себя собой.

Чуть больше часа спустя, когда я уже приготовила для нас по кусочку, намазав их сверху растаявшим сливочным маслом, открывается входная дверь. Кай с важным видом входит после тренировки, подкрадываясь к сыну сзади.

– Ты голый? – спрашивает он, щекоча живот Макса и покрывая его щеки поцелуями.

Макс, смеясь, извивается в его объятиях.

– Голый Максик, что ты делаешь? – Отец подхватывает его на руки и прижимает к груди. Маленькие ручки Макса мгновенно обвиваются вокруг его шеи, и мне приходится отвести взгляд, чтобы не распустить слюни, наблюдая, как Кай в этой чертовой кепке с козырьком держит своего сына.

– Привет, Миллс, – говорит он.

Я снова обращаю на него внимание.

– Привет.

Краем рубашки он вытирает со лба пот после летней жары. Макс сидит на его невероятно жилистом предплечье.

Он, должно быть, шутит. Почему у него никого не было с тех пор, как появился Макс? Все, что ему нужно было сделать, – это постоять у входной двери, обняв сына, и, может быть, снять с него рубашку. Все женщины в округе сбежались бы. Это как смотреть порно с отцом-одиночкой.

– Что вы, ребята, приготовили?

– Что?

Раздражающе самодовольная, но вполне заслуженная ухмылка скользит по его губам.

– Миллер, что вы, ребята, приготовили?

– Банановый хлеб.

Его брови приподнимаются, одновременно на лице появляется взволнованная улыбка.

– Ты сделала новый десерт?

Очень мило, что он так сильно хочет, чтобы у меня это получилось. Возможно, он не понимает всех тонкостей, так как спрашивает, собираюсь ли я представить банановый хлеб, приготовленный с быстрорастворимым пудингом, в своей статье в журнале «Еда и вино», но, тем не менее, это мило.

– Десерт не новый, но я все-таки испекла его и не сожгла, так что это плюс. Макс тоже мне помогал.

– Ты справился? – спрашивает Кай у сына.

Макс притворяется застенчивым, но я вижу на его лице гордую улыбку.

– Хочешь попробовать? – спрашиваю я.

– Конечно. Ты уже пробовала?

– Еще нет.

– Ну, сначала попробуй ты, а потом – я.

– Почему? – смеюсь я. – Боишься, что я попытаюсь тебя отравить или что-то в этом роде?

– Нет, но ты усердно работала над чем-то и… не испортила это в процессе. Ты должна попробовать.

– Мне нравится печь для других.

И я слишком давно не пекла для кого-то, кроме критиков. Я как будто забыла, что моя любимая часть выпечки – накормить тех, кого я люблю. У меня не всегда получается выражать свои чувства, поэтому я обычно говорю о них через еду.

Неудивительно, что в последнее время у меня ничего не получалось.

– Но сначала Макс, – говорю я, дуя на крошечный кусочек, чтобы он остыл.

Макс широко открывает ротик, чтобы взять мою вилку, и хмыкает, когда хлеб попадает ему на язык.

– Ладно, с такими восторженными отзывами, думаю, мне тоже не повредит, – вмешивается Кай.

Я подношу ему еще одну порцию.

– Ты не собираешься подуть на этот кусок для меня? – На его лице блуждает дьявольская улыбка, но моя гораздо озорнее.

– О, я приготовлю для тебя что-нибудь. Тебе нужно только попросить.

– Господи, – смеется он. – Дай мне этот грешный банановый хлеб.

Не знаю почему, но я не даю ему в руку вилку. Вместо этого я подношу ее к его рту.

Его глаза не отрываются от моих, губы обхватывают вилку, и во всем этом есть что-то странно эротичное.

– Миллер. – Он жует, широко раскрыв глаза. – Боже мой, это потрясающе.

– Правда?

Вот чего мне не хватало. Видеть чистую радость, когда сладость попадает к кому-то на язык.

– Да. Это лучший банановый хлеб, который я когда-либо пробовал. Я даже не знаю, стоит ли называть его хлебом. Это больше похоже на торт, и я хочу съесть его целиком.

– Ого.

– Нет, я серьезно. Дай мне еще кусочек.

Посмеиваясь, я так и делаю, снова его кормя.

Он стонет, и будь я проклята, если при этом звуке я не сжимаю ноги.

– Ты должна попробовать, – настаивает он.

Я отламываю кусочек той же вилкой, что была у него во рту. Я чувствую, как он следит за мной, как будто ему пришла в голову та же мысль, что и мне: мои губы находятся точно на том же месте, где только что были его.

И, ого, он прав. Это вкусно. Это действительно вкусно. Думаю, это даже вкуснее, чем тот вариант, который я готовила, когда была помладше.

– Ты прав. – Я откусываю еще кусочек, прежде чем потянуться и ущипнуть Макса за животик. – Отличная работа, Букаш.