Чтение онлайн

Джозеф нежно улыбнулся ему.

— Не буду пытаться удержать тебя здесь, если ты хочешь уехать. Место здесь дикое. Если оно тебе не нравится, выход один — уехать. Церкви, куда бы ты мог сходить, здесь нет. Я не виню тебя в том, что ты хочешь быть среди людей, которые разделяют твои взгляды.

Бартон перешёл к следующему стойлу.

— Светает, — взволнованно сказал он. — Харриет готовит завтрак. Я хочу выехать как можно скорее, сразу, как рассветёт.

На рассвете вся семья и возчики вышли посмотреть на отъезд Бартона.

— Приезжайте повидать нас, — с грустью сказала Харриет. — Там будет здорово. Вы должны приехать навестить нас.

Вскинув вожжи, Бартон, прежде чем подать голосом команду лошадям трогаться, обернулся к Джозефу.

— Прощай. Я сделал то, что надо. Когда увидишь, поймёшь, что это — правильно. Это был единственный способ. Помни об этом, Джозеф. Когда увидишь, скажешь мне спасибо.

Джозеф подошёл к повозке и хлопнул брата по плечу.

— Я могу дать клятву и попытаюсь сдержать её.

Бартон взмахнул вожжами и пронзительно вскрикнул.

Лошади натянули хомуты. Дети, сидевшие на поклаже, замахали руками, а те, которые оставались, побежали рядом с повозкой; они висли на откидном борте и ехали, волоча ноги по земле.

Рама, махавшая косынкой, наклонившись к Элизабет, сказала: «Так они столько обуви сносят, что не напасешься». Родственники, стоя в лучах утреннего солнца, продолжали смотреть вслед удалявшейся повозке. Она исчезла среди растущих на берегу деревьев, затем через некоторое время появилась в поле зрения, когда въезжала на холм, и, наконец, скрылась из глаз за горной грядой.

Когда это произошло, наступило безмолвие. Все стояли молча, думая о том, что они теперь будут делать. Они ощущали, что промежуток времени, в течение которого что-то происходило, развивалось и заканчивалось, завершился, некая стадия развития и изменения чего-то подошла к концу. Наконец дети повернулись и пошли обратно.

Марта сказала: «А у нашей собаки вчера ночью родились щенки!», и все побежали смотреть на собаку, у которой вовсе и не было никаких щенков.

Наконец, повернувшись, пошёл назад и Джозеф, а Томас зашагал рядом с ним.

— Я хочу купить ещё несколько лошадей, Джо, — сказал он. — Хочу сравнять часть огорода, чтобы вся вода не утекла.

Джозеф шёл медленно, опустив голову.

— Знаешь, ведь в том, что Бартон уехал, виноват я.

— Да нет, ты не виноват. Он хотел уехать.

— Это из-за дерева, — продолжал Джозеф. — Он сказал, что я ему поклоняюсь.

Джозеф быстро поднял глаза на дерево и внезапно замер, поражённый.

— Томас, посмотри на дерево!

— Я вижу его. В чём дело?

Джозеф быстро подошёл к стволу и, запрокинув голову, посмотрел на ветви.

— Ну, кажется, всё в порядке.

Он замолчал и быстро провёл рукой по коре.

— Смешно сказать, когда я посмотрел на него, я подумал, что с ним что-то случилось. По-моему, это было какое-то предчувствие.

Он продолжал:

— Я не хотел, чтобы Бартон уезжал. Такое раскалывает семью.

Элизабет шла к дому вслед за ними.

— Всё ещё играешь в игру, Джозеф? — насмешливо окликнула его она.

Джозеф быстро отдёрнул руку и подошёл к ней.

— Попробуем обойтись своими силами, — сказал он Томасу. — Если работы будет слишком много, я найму ещё одного мексиканца.

Он вошёл в дом и, ничем не занявшись, остался в гостиной.

Элизабет вышла из спальни, кончиками пальцев отводя волосы назад.

— Даже одеться времени не было, — объяснила она и бросила быстрый взгляд на Джозефа.

— Ты что, плохо чувствуешь себя из-за того, что заставил Бартона уехать?

— Думаю, да, — неуверенно произнёс он. — Меня что-то тревожит, а я не знаю, что.

— Почему бы тебе не покататься? Тебе нечем заняться?

Он нетерпеливо вскинул голову.

— Мне надо съездить за саженцами в Нуэстра-Сеньора. Я поеду за ними.

— Так что же не едешь?

Он подошёл к входной двери и, выглянув, посмотрел на дерево.

— Не знаю, почему, — сказал он, — но я боюсь ехать. Здесь что-то не так.

Элизабет встала рядом с ним.

— Не заигрывайся слишком в свою игру, Джозеф. Не позволяй игре захватить тебя.

Он пожал плечами.

— По-моему, я так и делаю. Я как-то говорил тебе, что могу предсказать погоду по дереву. Оно вроде посредника между мной и тем, что вокруг. Посмотри-ка на дерево, Элизабет! Как тебе кажется, с ним всё в порядке?

— Ты переутомился, — сказала она. — С деревом всё в порядке. Поезжай и привези саженцы. Надо их поскорее посадить в землю.

Преодолевая сильное нежелание покинуть ранчо, он заложил экипаж и отправился в посёлок. Мухи заметно оживились в период, предшествовавший их зимней спячке. Ослеплённые вспышками солнечного света, они опускались на уши лошадей, кольцами окружали их глаза. Хотя утро было по-осеннему пронзительно-холодным, солнце бабьего лета ещё грело.

Река совсем ушла под землю, а на дне глубоких луж видны были несколько медленно извивающихся чёрных угрей и большая форель, которая, высовываясь, бесстрашно открывала рот. Джозеф рысью направил свою упряжку в живительную тень листвы сикоморов. Преследовавшее его недоброе предчувствие овладело им целиком. «Может быть, Бартон был прав, — думал он. — Может быть, я, сам того не зная, делаю что-то не так. Эта земля охвачена каким-то злом». Ещё он подумал: «Надеюсь, скоро пойдёт дождь, и река снова наполнится водой». Пересохшая река огорчила его. Чтобы разогнать тоску, он подумал о сарае, до потолка заваленном сеном, о стогах сена в загоне для скота, покрытых соломой для того, чтобы они сохранились зимой. Потом ему захотелось узнать, почему ручеёк на поляне, окружённой соснами, всё ещё вытекает из пещеры. «В ближайшее время съезжу-ка я туда и посмотрю», — подумал он. Он доехал быстро и поспешил обратно на ранчо, но когда добрался туда, стояла уже глубокая ночь. Усталые лошади, освобождённые от сбруи, склонили головы.

Томас ждал его у входа в конюшню.

— Быстро ты съездил, — сказал он. — Не ожидал, что ты обернёшься всего за пару часов.

— Побудешь с лошадьми, ладно? — попросил Джозеф. — Я накачаю воды для деревец.

Он опустил густые ветви саженцев в бак и обильно смочил водой мешковину, в которую были завёрнуты их корни. Затем быстро подошёл к дубу «С ним творится что — то не то, — испуганно подумал он. — В нём нет жизни». Он снова потрогал кору, сорвал листок, помял и понюхал его, но ничего плохого не обнаружил.

Он только переступил порог, а ужин у Элизабет уже был готов.

— Ты выглядишь усталым, дорогой. Ложись-ка сегодня спать пораньше.

Но он только с тревогой оглядывался.

— После ужина я хочу поговорить с Томасом, — сказал он.

Закончив есть, он вышел за сарай и поднялся на пригорок. Ладонями потрогал сухую и всё ещё тёплую от дневного солнца землю. Затем он направился к подлеску из молодых дубков, пощупал их кору, сорвал и понюхал листья с каждого дерева. Пальцами он проверял жизненные способности земли везде, где шёл. Остужая траву, с гор спускалась прохлада, и в первый раз в ту ночь Джозеф услышал, как улетают дикие гуси.