Чтение онлайн

– Прости меня, Горенко, я всегда была к тебе несправедлива».

В Царском Селе мы с Клаудио заходим пообедать в русскую столовую. Я беру салат «Витаминный», то есть богатый витаминами – с капустой, морковью, луком и яблоками, и эта советская еда с ее типичными советскими запахами словно переносит меня на тридцать лет назад – в Советский Союз.

Перекусив, берем два десерта, Клаудио – десерт из белого шоколада, я – морковный торт.

Мы пробуем десерты друг у друга и приходим к выводу, что на вкус они ничем не отличаются.

В Советском Союзе все было одинаковым на вкус.

С первых дней, проведенных в Петербурге, я опасался, что накуплю слишком много книг, и, когда пора будет ехать домой, они не влезут в чемоданы.

С этой проблемой я сталкиваюсь каждый раз, когда возвращаюсь из России: я накупил книг и не знаю, поместятся ли они в чемоданы.

Для одной из поездок я специально купил чемодан, чтобы увезти все книги домой. Бывало, что отправлял их по почте, и они ехали около месяца. Получив извещение, я шел на почту и забирал посылку, обклеенную российскими марками.

А однажды, кажется, это было в 2000 году, мы чуть не поругались с Тольятти из-за книг.

Вскоре после нашего знакомства мы решили вместе поехать в Россию. Я не знаю, как описать ту поездку: я был молод – я действительно был еще молод, тридцать шесть лет, только-только начал печататься и по возвращении в Италию готовился к дебюту, боевому крещению (крещение только таким и бывает – боевым). Я впервые собирался на Mantua Festivaletteratura, литературный фестиваль в Мантуе, – мне не терпелось встретиться с коллегами, чтобы поговорить об итальянской литературе, об итальянской литературе там, в России. Мои русские друзья, которые знали меня со студенческих лет, а теперь узнали, что я писатель, об итальянской литературе удосужились сказать только одно. «Ты заплатил, чтобы тебя напечатали?» – такой вопрос задал мне мой друг Дима. Тольятти тоже была тогда со мной в России, нам вдвоем было хорошо, но разговаривали мы, надо сказать, не так уж много. Время от времени я читал ей отрывки из книги, над которой работал, она говорила: «Хорошо», или: «Неплохо», или: «Я не знаю», а иногда делилась со мной сомнениями о будущем. Я выслушивал ее молча – просто не знал, что ответить.

Единственное, что я мог тогда ей сказать, – это повторить то, что уже говорил, когда она подняла эту тему в первый раз: что нужно запастись терпением, это может занять несколько лет (Тольятти тогда было двадцать четыре), что это всегда трудный шаг – решить, чем хочешь заниматься в жизни, трудный для любого; что, независимо от ее решения, мир, к сожалению, дерьмовое место. Но я не стал все это повторять, понимал: это не то, что она хочет услышать, и поэтому просто молчал. Мы с Тольятти не знали, что сказать друг другу. Дни шли за днями, а мы об этом не разговаривали: мы оба понимали, что, если кто-то из нас поднимет эту тему, другой не найдется что ответить.

Позже там же, в России, Тольятти по счастливой случайности купила книгу Грековой, русской писательницы, автора сборника рассказов, который ей посоветовал приобрести Дима.

Я открыл книгу Грековой, пробежал первые строки – в сущности не самая нужная книга, на мой взгляд. Не скажу, что плохая, совсем нет, просто, когда я прочитал пару строк, мне показалось, что пользы от нее не много.

– Не понимаю, зачем ты вообще купила эту книгу, – сказал я Тольятти там, в России.

– Дима мне посоветовал, – ответила она.

– А-а-а, – протянул я.

Казалось, вопрос закрыт.

Но возникла проблема.

Проблема в том, что, как всегда в России, я успел купить довольно много книг, и, вместо того чтобы везти их с собой в чемодане и оплачивать багаж сверх нормы (а это пришлось бы делать), я подумал, что мог бы отправить их по почте, и едва ли не сразу, с первых же дней, начал прикидывать, как бы это устроить: складывал книги, формируя посылки, выбирал, что отправить, что взять с собой, а что оставить в России, потеряв деньги.

И практически каждый день, упаковывая и распаковывая свои воображаемые посылки, я натыкался на книгу Грековой, которая, признаться честно, казалась мне бесполезной.

– Тольяттиииии, – позвал я.

– Мм, – ответила она.

– Книга Грековой, – сказал я.

– Мм, – повторила она.

– Будем ее отправлять?

– Да.

– А может, оставим здесь?

– Нет.

– Ладно, – согласился я.

На следующий день мне снова попала под руку книга Грековой.

– Тольяттиии, – позвал я.

– Мм, – ответила она, – я здесь.

– Хотел спросить насчет книги Грековой.

– Мм?.. – сказала она.

– У меня есть сомнения, что в Италии ты будешь ее читать. Ты уверена, что хочешь ее отправить?

– Да.

– Ладно, – согласился я.

Прошел еще день, и мне снова попала под руку книга Грековой.

– Тольяттиииии, – позвал я.

– Мм, – ответила она.

– Собираю книги, чтобы отправить в Италию, а насчет одной книги никак не могу решить, отправить ее или оставить здесь, эта, как ее… Грекова. Как скажешь, оставим ее?

– Нет, – сказала Тольятти, – давай заберем.

И так каждый день, пока до отъезда не осталось три дня, и ровно за три дня до отъезда мы отправили книгу Грековой в Италию.

С одной стороны, Тольятти была рада, что книгу все-таки отослали по почте, что она настояла на своем, а с другой – ей было грустно: ведь теперь непонятно, о чем нам разговаривать.

Время от времени я звал ее:

– Тольятти!

– Мм, – отвечала она.

– Насчет той книги, – говорил я.

– Какой книги?

– Грековой.

– Да, – отвечала она.

– Как ты думаешь, – спрашивал я, – мы правильно поступили, что отправили ее?

– Да, – кивала она, но это были уже не те оживленные диалоги прежних дней, когда все еще только предстояло решить и будущее было не предопределено.

А теперь судьба книги Грековой уже решена, и в эти три последних дня в России у нас остались только воспоминания о наших разговорах.

Один певец из Болоньи, Дино Сарти, когда-то написал песню «Как там Россия», которая начинается словами: «Где я только не побывал! Был в Баццано, Сеуле, Монгидоро, Тегеране, Бейруте, даже в Ро, но никогда не был в России».

А дальше Дино говорит: «Если вы отправляетесь в Россию, самое интересное начинается после возвращения оттуда – все расспрашивают, всем хочется разузнать». «Ну че, Дино, – спрашивает его кто-то на диалекте, – как там в России?» «Россия большая», – отвечает Сарти. «Смотри какой дипломат! – говорит ему другой. – А я вот что хотел спросить: а это правда, что в Сибири собачий холод?» «А мне без разницы, – отвечает Сарти, – я надевал шерстяной свитер».

Как все просто. Шерстяной свитер.