Чтение онлайн

Грация заметила:

– Калли, ты, кажется, счастлива этим утром. Оправдал ли первый бал твои ожидания?

Калли начала отвечать, но Талия перебила ее.

– Очевидно, ей понравилось, она протанцевала не больше одного танца с женихом.

– И как я могла танцевать с Адамом, если каждый раз, как я оглядывалась на него, он был с тобой?

Грация застонала. Она пригласила сестер к себе, чтобы помочь им помириться, а не для того, чтобы они нашли новые поводы для обид.

– Пожалуйста, не ссорьтесь! Я и так нервничаю из-за этой дурацкой поездки. Вы обе нужны мне, чтобы успокоиться.

Калли посмотрела на нее пораженно, Талия – скорее с раскаянием. Но они перестали задирать друг друга, а это уже было что-то.

– Неужели мистер Левесон настолько ужасен? – спросила Калли. – Ты можешь придумать предлог, сказать тете Гармонии, что плохо себя чувствуешь.

– Он не такой отвратительный, но он провоцирует меня, и я боюсь, что не стану держать язык за зубами, – сказала Грация.

– Если он провоцирует тебя высказывать свое мнение, – заметила Талия, – значит, он заслуживает то, что получает.

– Точно, – согласилась Калли, и Грация заметила в зеркале, как сестры обменялись взглядами и едва заметными улыбками. Грация завязала ленты соломенной шляпки, подбитой коричневым атласом, и спустилась с кузинами вниз, обнаружив, что мистер Левесон уже прибыл и непринужденно болтает с мамой. Мама нахмурилась, когда она вошла, и, заключив ее в объятия, прошептала:

– Ты так строго одета, Грация. Возможно, тебе стоит вернуться наверх и попросить у Мэри кружевной платок на плечи или что-нибудь в этом роде, чтобы оживить наряд. Или, по крайней мере, выпустить несколько локонов из-под шляпки?

Грация покраснела, но Талия сжала ее руку и сказала:

– Ты очень хорошо выглядишь. Это как раз твой цвет, он подчеркивает твои глаза.

Мистер Левесон внимательно посмотрел на нее.

– Должен отдать должное вашему вкусу, леди Элфинстоун. Вы выбрали как раз тот оттенок, который дополнит мой экипаж.

Его глаза сверкнули, когда он взглянул на Грацию, и она не смогла не восхититься тем, как он нашел подход к ее матери. Леди Элфинстоун теперь верила, что именно ей, а не мистеру Левесону первой пришла в голову мысль одеть Грацию в осенние цвета.

Приступ страха охватил ее, когда она забиралась в экипаж мистера Левесона: красивую двухколесную коляску с высоким сиденьем. Грация не могла сказать, пугала ли ее высота – что было немаловажно – или внезапное осознание, что она получила мамино разрешение на поездку наедине с джентльменом, которого едва знала, что вызывало у нее опасения. Более того, с джентльменом, который ей, скорее, не нравился.

– Не бойтесь, мисс Элфинстоун, может, я не такой блестящий возничий, как некоторые из тех, кого знаю, но уверяю, что вполне компетентен.

– Ваша компетентность никогда не подвергалась сомнению, – ответила Грация.

Он улыбнулся ей.

– Лишь мои манеры? Обещаю вести себя хорошо.

Черт возьми, почему теперь это вызвало у нее вспышку разочарования? Талия, Калли и мама помахали ей на прощание… Все вышли проводить ее, будто Грация достигла чего-то выдающегося, что стоило отметить, а не собиралась просто прокатиться по парку.

Некоторое время они ехали молча, мистер Левесон понукал лошадей и направлял их в самые рискованные улицы между домом Элфинстоунов и Гайд-парком. Грация поймала себя на том, что восхищается красивой формой его рук и тем, как уверенно он держит поводья. Она задалась вопросом, как получилось, что у людей появились руки, столь удивительно приспособленные для выполнения множества задач. Дядя Эдвард, конечно, сказал бы, что такими их создал Бог, но как викарий он и должен говорить так… и как Бог смог остановиться именно на такой форме? И почему при виде пары красивых рук у нее возникло странное ощущение внизу живота?

Мистер Левесон поднял взгляд и увидел, что она наблюдает за ним.

– Ну? – спросил он тоном, предполагающим, что он ожидает от нее критики.

– У вас неплохо получается. Было трудно учиться?

– Что, никаких жалоб? Ну же, мисс Элфинстоун, вы меня разочаровываете.

Она выпрямилась и провела рукой по рукавам нового спенсера. Мистер Левесон прав, янтарный прекрасно дополнял коричневые бархатные сиденья его экипажа.

– Полагаю, вам следует отдать должное там, где это необходимо, сэр.

– Тогда благодарю за комплимент. И нет, научиться управлять экипажем было не особенно трудно. Требуется лишь практика, как и в овладении всем, к чему у человека есть склонность.

Он и правда казался тем въедливым человеком, который справится со всем, за что ни возьмется. Грация не думала, что относится к тому же типу людей. Некоторые вещи, такие как танцы, требовали способностей в дополнение к желанию практиковаться.

– А вы умеете управлять экипажем? – спросил он. – Или ездить верхом? Как вы предпочитаете наслаждаться миром природы?

– Пешком, – ответила Грация. – То есть я не управляю экипажем, умею ездить верхом, хотя и не очень хорошая наездница, но предпочитаю ходить пешком, потому что многое упускаешь, когда перемещаешься по миру слишком быстро.

– Например? Держу пари, подснежники, фиалки и колокольчики.

– Вы проиграли пари. Почему мужчины предполагают, что женщин интересуют только цветы? Я люблю цветы, но меня больше занимает фауна, чем флора: крапивники, воробьи, пустельги, дербники и прочие виды летающих существ.

– Вы натуралист, не так ли? – Его глаза зажглись интересом. – Изучаете что-то конкретное?

Грация помедлила. Мама постоянно внушала ей, как важно не делиться ее особыми интересами, поскольку джентльменам не нравится слышать, что леди изучает насекомых. Но поскольку ее не очень заботило хорошее мнение мистера Левесона и ей действительно нравилось обсуждать свои изыскания, она проигнорировала этот совет.

– Фактически да. Насекомые – моя специализация. Когда вернусь домой, хочу провести исследование Sphinx stellatarum, более известного как языкан обыкновенный.

– Бражник? Признаю, не думал, что вы – серьезный ученый.

Язык жгло желание спросить, почему это удивило его: потому что она женщина? потому что молода? потому что он считает ее некрасивой, а только хорошеньким девушкам позволено быть интересными?

– Помню, однажды вы отчитали меня за то, что я осмеливаюсь судить о ком-то предвзято, основываясь на внешности. Было ли это лицемерием?

Он поморщился.

– Туше. Вы правы. Мне не следовало делать предположений о вас. Я лишь хотел сказать, что обычно молодым леди не рекомендуют серьезно заниматься подобным. Но не сомневаюсь в ваших способностях… Вы производите впечатление человека, который внимательно наблюдает за миром вокруг.