Чтение онлайн

Не самый сильный — сильные плохо гнутся. Сильный привык ломать, а не слушать.

Мне нужен управляемый.

И управляемый — не обязательно глупый.

Это тот, кому жизненно необходимо восхищение.

Тот, кто путает лесть с любовью.

Тот, кто настолько привык быть центром мира, что не замечает ладонь, которая двигает его на полшага вперёд.

Я быстро прокручиваю в голове возможные типажи — осторожно, без уверенности, потому что я их не знаю .

Старший — вероятно, дисциплина и контроль. Такие любят порядок больше людей. Надёжные, предсказуемые, слишком очевидные. На таких обычно делают ставки заранее.

Второй — амбиции. Такие любят себя больше короны. Им важно доказать, что они достойны, и они опасны ровно до тех пор, пока чувствуют конкуренцию.Третий — обаяние. Такие любят играть и выигрывать. Их обожают. Им всё прощают. На них ставят изначально.

А четвёртый. Младшенький...

Тот, на кого никто не ставит. Тот, про кого не говорят вовсе. Тот, кого считают слабым, неудобным, лишним — «ну уж этот точно не дойдёт до трона».

И вот он-то мне и нужен.

Потому что именно за спиной недооценённого проще всего стоять.

Потому что тот, в кого никто не верит, хватается за поддержку сильнее других.

Потому что такие слушают, когда остальные требуют.

Если кто-то и способен взять трон неожиданно — то именно тот, кого система заранее списала.

А если он возьмёт его не сам, а с моей рукой за спиной…

Тем лучше.

Я не делаю вид, что знаю их характеры. Не фантазирую лишнего. Мне достаточно знать принцип:

Система любит предсказуемых.

А я буду выглядеть предсказуемой ровно настолько, чтобы меня подпустили ближе.

Смотрю на свои короткие волосы — и внутри снова поднимается злость.

Усмехаюсь своему отражению — почти ласково.

— Ну что ж, — говорю тихо. — Пора выбирать мужскую задницу, на которой я заеду на трон.

***

Утро начинается с тишины.

Такой, от которой сначала хочется насторожиться, а потом — улыбнуться. Ни шорохов, ни шагов, ни истеричных вздохов. Идеальная, густая, благословенная тишина.

Я выспалась. По-настоящему. Не провалилась в беспокойную полудрёму, не считала трещины на потолке и не репетировала в голове возможные сценарии катастроф.

Мне хорошо.

Подозрительно хорошо.

Тело расслаблено так, будто кто-то аккуратно выкрутил из меня все лишние страхи. Мышцы не ноют, в висках не пульсирует тревога, дыхание ровное и глубокое. Лежу на спине, смотрю в высокий потолок и лениво моргаю, прислушиваясь к себе.

Простыни мягкие, свежие, пахнут чем-то нейтральным. Воздух тёплый, но не душный, словно кто-то специально выверил идеальную температуру для человеческого счастья. Никаких голосов. Никаких оценочных взглядов. Никакого «держи лицо, девочка, ты на суде».

Если это кома — то я официально за такой формат. Можно даже продлить подписку.

Я только успеваю потянуться, вытягивая руки над головой, с наслаждением чувствуя, как хрустит позвоночник, как дверь тихо скрипит.

В проёме появляется девушка.

Она не врывается и не топчется на пороге — входит ровно, аккуратно, будто боится потревожить мой комфорт.

— Светлого утра, милая госпожа, — говорит она мягко, чуть склонив голову, будто пробует это обращение на вкус.

Милая.

Госпожа.

Улыбка сама расползается по лицу — тёплая, довольная, почти хищная. Где-то внутри что-то довольно урчит.

Вот. Наконец-то. Дождалась.

Сколько лет в прошлой жизни мне нужно было для этого обращения? Полжизни? Две ипотеки? Три повышения и один хронический стресс? И всё равно находился кто-нибудь из отдела маркетинга, кто называл меня «старой девой» с таким сочувственным видом, будто предлагал милостыню.

Надо будет в следующий раз передать моему подсознанию просьбу: перенести сюда и его. Чисто для баланса кармы. Недоработка, считаю.

Девушка тем временем входит полностью, и я наконец могу её рассмотреть.

Светлые волосы убраны аккуратно, ни одной лишней пряди. Платье простое, но чистое и опрятное, движения собранные, экономные. Она из тех, кто не суетится, но всё успевает.

И самое главное — она тащит с собой целое состояние.

Коробки.

Тряпочки.

Стеклянные баночки.

Флаконы.

Ещё баночки.

Ещё флаконы.

Кажется, если потрясти её, оттуда ещё что-нибудь выпадет.

Она аккуратно ставит всё это на столик у окна, раскладывает по порядку, выстраивает целую алхимическую лабораторию. Баночки в ряд, флаконы по росту, крышечки повернуты в одну сторону. Перфекционизм я уважаю.

Приподнимаюсь на локтях и наблюдаю за этим действом, не скрывая любопытства.

— Это что, — уточняю я, прищурившись, — попытка меня отравить?

Лианна чуть вздрагивает, будто не ожидала юмора, потом осторожно улыбается.

— Это уход за лицом, госпожа, — отвечает она с серьёзностью человека, который искренне верит в своё дело. — Сегодня вечером вы должны выглядеть идеально.

Медленно перевожу взгляд на баночки. Потом на неё. Потом снова на баночки.