Чтение онлайн

— Ой, — говорю честно. — Не получится.

Она замирает так резко, будто я выдернула у неё ковёр из-под ног.

— Почему? — искренне удивляется Лианна, и в этом вопросе столько неподдельного ужаса, будто я только что сообщила, что солнце отменяется, а мир закрывается на ремонт.

Я молча перевожу взгляд.

На зеркало.

Точнее — на отражение.

Пшеничные волосы. Светлые, пушистые, живущие собственной жизнью. Вьющиеся, упрямые. Остриженные неровно, с характером и претензией на свободу самовыражения. Они, конечно, отрасли, но всё ещё торчат в разные стороны, как если бы каждую ночь устраивали тайный заговор против любых правил приличия.

Я возвращаю взгляд к служанке.

Лианна тоже смотрит.

— А… — говорит она наконец, очень аккуратно.

И тут у неё меняется лицо.

— Я могу принести вам накладку на волосы, госпожа, — осторожно предлагает она. — Очень хорошую. Почти не отличить от настоящих.

Моргаю.

Медленно.

— О-о-о, — тяну я. — А раньше сказать нельзя было?

Лианна смущённо улыбается и чуть пожимает плечами.

— Я не знала, что вы…

— Что я не из тех, кто родился с идеальной генетикой и благословением богов? — подсказываю любезно. — Да, понимаю. Это действительно не сразу бросается в глаза.

Сажусь, откидываю одеяло и опускаю ноги на пол. Камень под ступнями прохладный, бодрящий. Я чувствую себя удивительно живой.

— Ладно, — говорю я, кивая на столик и весь этот блестящий арсенал. — Показывай, что у тебя тут.

Лианна заметно оживляется, словно я только что дала ей официальное разрешение творить.

Лежу.

А знаете где лежу?

Ни за что не угадаете. Даже не пытайтесь. Вот правда — не тратьте силы.

В золотой ванне.

Да. В буквальном смысле. Не «цвет золота», не «почти как», не «стилизованной». Ванне. Золотой. Огромной. Тёплой. Настолько красивой, что моё внутреннее чувство реальности сначала делает шаг назад, а потом решает: ладно, поехали!

Вода густая от масел. Пена мягкая, воздушная, пахнет травами и чем-то сладким. Тепло обнимает тело, и я медленно выдыхаю — глубоко, с удовольствием, позволяя себе расползтись по краям этой божественной конструкции. Если это не награда за все мои прошлые страдания — то я не знаю, что вообще в этом мире считается справедливостью.

Мне массируют голову.

Две тёплые, уверенные ладони работают медленно и профессионально. Пальцы скользят по коже, втирают в волосы масло, и я почти физически чувствую, как напряжение утекает куда-то вниз, в воду, растворяется в пене и травах.

Глаза закрываются сами.

Вот так...

Когда меня поднимают из ванны, делают это аккуратно, без спешки. Обтирают мягкими полотнами — не вытирают, а именно обнимают тканью. Кожу тут же снова мажут маслами, тёплыми, ароматными, так что она начинает буквально светиться.

Меня укутывают в шёлковый халат. Он скользит по коже, прохладный сначала, потом согревается и становится продолжением тела. Пальцы рук снова покрывают маслом — каждый, медленно, тщательно, словно это отдельный ритуал.

Красота.

Абсолютная.

Та самая, про которую обычно говорят «словами не описать», а я сейчас как раз пытаюсь.

Лианна куда-то исчезает.

Я даже не успеваю задуматься, зачем, как она возвращается с маленьким платочком. Точнее — мешочком. Небольшим, аккуратным, но явно не пустым.

Она разворачивает ткань.

И я замираю.

Внутри — волосы.

Длинные.

Очень длинные.

Даже слишком.

Золотистые, мягкие, идеально подходящие мне по тону.

— Ваааау, — вырывается у меня совершенно неаристократично.

Лианна улыбается.

Она делает причёску быстро и ловко. Мои короткие, упрямые пряди укладывает, фиксирует, и потом пристёгивает накладку. Лёгкое движение — щёлк.

И всё.

Я осторожно двигаю головой.

Удобно.

Не тянет.

Не давит.

Даже обидно, что раньше не догадались.

Дальше — платья.

Их много. Слишком много. Любое из них могло бы стать причиной зависти и международного конфликта.

Я смотрю, перебираю ткани, цвета, оттенки — и почти сразу понимаю.

— Изумрудное.

Лианна кивает.

Платье ложится идеально. Цвет подчёркивает мои новые глаза — морская волна, глубокая, холодная и красивая. Я смотрю в зеркало и ловлю себя на том, что улыбаюсь уже без сарказма.

Финальные штрихи: духи — тонкие, не кричащие, туфли — удобные настолько, что это пможно назвать незаконным.

Лианна поправляет последнюю складку и говорит ровно, деловым тоном:

— Госпожа, принцы не будут с вами общаться.

Я поднимаю бровь.

— Они пройдут за ширмой, — продолжает она, — и будут наблюдать. Как вы едите. Как держитесь. Как разговариваете.

Она делает паузу.

— Только потом они выйдут и пройдут мимо.

Молчу.

— Избранной десятке это знать не положено, — добавляет Лианна.

Поворачиваю голову.

— Но я знаю, — замечаю спокойно.

Лианна смотрит прямо.

— Потому что теперь я ваши уши и глаза, госпожа.

Я внимательно смотрю на неё.

Долго.

Без улыбки.

— Главное — верность, Лианна, — говорю тихо. — Будь мне верна до конца.

Она кивает сразу.

— Конечно, госпожа.

Игра становится ещё интереснее.

***

Нас ведут в зал.

Своды уходят вверх, теряясь в полумраке, и от этого зал кажется бесконечным. Колонны стоят, как застывшие великаны, каждая толщиной с чью-то жизнь, прожитую неправильно и без права на пересдачу. Свет сотен свечей не просто освещает пространство — он течёт по камню, переливается, скользит, будто кто-то разлил расплавленное золото по стенам и полу и теперь любуется результатом.