Чтение онлайн

В углу сдохла крыса.

Не просто сдохла — она разложилась до состояния философского вопроса: что хуже — быть ею или мной? И я смотрю на неё. Часов семь уже. Не меньше. Сначала отворачивалась. Потом привыкла. Потом начала мысленно с ней разговаривать. Сейчас мы, можно сказать, коллеги по несчастью. Я даже дала ей имя. Не потому, что привязалась, а потому что мозгу нужно хоть какое-то развлечение, чтобы не начать есть самого себя.

Сидеть негде. Стоять невозможно. Ноги раздулись от боли, будто я прошла марафон босиком по битому стеклу, а потом решила повторить для надёжности. Икры горят, колени ноют, спина ломит так, будто меня аккуратно, но настойчиво складывают пополам. На ледяной пол я не сяду. Нет. Я ещё не настолько уважаю этот мир. Поэтому сижу на корточках, обняв колени, дрожа всем телом, время от времени меняя позу в тщетной надежде, что станет легче.

Не становится.

Хочется выть. Плакать. Страдать красиво и трагично, желательно под оркестр и при свидетелях. Но вместо этого я просто трясусь, зубы сводит от напряжения, а тело ноет так, будто каждая кость решила напомнить о своём существовании отдельно и одновременно. Особенно позвоночник. Он, кажется, настроен против меня лично.

Ну кто тянул меня за язык?

Кто этот глупец в моём мозгу, который решил, что благородство — отличная идея? Что честность — это всегда плюс? Могла же промолчать. Могла сделать вид, что ничего не понимаю. Могла сейчас спать в тёплой, уютной кроватке. С подушкой. С одеялом.

Но нет.

Дёрнуло меня показать характер. Вот она, цена. Полный пакет услуг: холод, вонь, боль, крыса-собеседник и ощущение, что жизнь где-то там, а я здесь — в бонусной локации «Выживание».

Пить хочется так, что язык кажется чужим предметом во рту. Сухим. Шершавым. Каждое глотательное движение — пытка. В горле будто песок. Мысли путаются, едут, сталкиваются друг с другом, как тележки в супермаркете в субботу вечером. Голова тяжёлая. Тело ватное. Сознание то и дело норовит уплыть, и я ловлю себя на том, что считаю капли на стене, лишь бы не потерять счёт времени и не отключиться окончательно.

Интересно, что со мной теперь сделают?

Казнят?

Или я проведу здесь остаток комы?

Класс.

Нет, ну правда — шикарно!

Подсознание, лучше бы ты придумало мне вечный годовой отчёт, бесконечный день сурка, налоговую проверку длиною в жизнь — что угодно, но не вот это всё. Я бы даже согласилась на бесконечные совещания без кофе.

Я уже почти схожу с ума, когда слышу звук.

Стук. Звон металла.

Шаги.

Кто-то идёт.

Сердце дёргается, как пойманная птица. Поднимаюсь с корточек, опираясь о стену, потому что ноги предательски дрожат и не желают сотрудничать. Вижу, как по коридору приближается тёплый, живой свет огня. Он режет темноту, как нож, и кажется почти нереальным после часов мрака.

И затем…

— Лианна?

Удивление прошибает меня насквозь, словно холодной водой. Я подбегаю к решётке, хватаюсь за холодные прутья, не веря глазам.

— Лианна, это ты?

— Госпожа, — она склоняет голову, голос дрожит, глаза бегают. — Мне приказано забрать вас отсюда.

Фух.

Подсознание, молодец. Не подводишь. Я уже начала сомневаться.

— Надеюсь, не на казнь какую-нибудь?

— Казнь?! — Лианна бледнеет так, будто сейчас упадёт рядом с крысой и составит ей компанию. — Нет! Что вы! Даже не говорите так!

— Да делай ты уже, что велено, — морщусь, чувствуя, как силы уходят. — Забирай меня, пока я тут окончательно не прижилась.

Она торопливо подзывает стражника. Тот открывает решётку, и меня буквально выдёргивают из темницы. Ноги подкашиваются, но Лианна поддерживает меня под локоть и почти тащит прочь. Охранник следует за нами.

Тип ещё тот. Пялится мне на задницу.

Офигел, что ли?

Ещё шаг — и двину. Честное слово. Даже в таком состоянии.

— Мне приказано привести вас в порядок и сопроводить в Синий зал для переговоров, — сообщает Лианна на ходу, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Это ещё что такое?

— Больше ничего не знаю, госпожа.

Моя комната…

Она прекрасна.

Я почти плачу, когда вижу её. Кровать. Простыни. Подушки. Запахи чистоты и жизни, от которых щемит в груди. Хочется упасть лицом вниз и не вставать никогда. Просто раствориться в этом уюте.

Ах, моя кроватка…

Я готова унижаться. Я готова извиняться перед вселенной, перед богами, перед мебелью. Я готова подписать всё, что угодно, лишь бы лечь и сладко спать хотя бы пару часов.

Контраст с темницей такой, что сердце сжимается. Я буквально чувствую, как тело начинает отпускать, как мышцы расслабляются, а дыхание становится ровнее.

Лианна снимает с меня вонючее платье, аккуратно, почти с благоговением, отстёгивает волосы с головы. Потом — ванная. Большая. Светлая.

Мыло. Вода.

Меня моют, как фарфоровую статуэтку, осторожно, тщательно, будто боятся сломать. Вода смывает грязь, страх и остатки темницы. Голова наконец становится лёгкой. Я наконец-то…

Схожу пописать.

Мама родная, это счастье.

Как я вообще это вытерпела? Чуть не разорвало в той темнице.

Потом простое песочное платье. Повседневное, так скажем. Лианна пристёгивает новую систему волос — свежую, лёгкую, не вонючую. Лёгкий макияж. Уход за лицом. Румяна. Губы. Я смотрю в зеркало и с удивлением узнаю в отражении живого человека.

Я снова человек.

Мы идём по коридорам дворца к Синему залу для переговоров. Шаги отдаются эхом, стены смотрят равнодушно. Сердце колотится. Лёгкая паника поднимается где-то под рёбрами, холодной волной, но я держусь. Спина прямая. Подбородок выше.

Интересно, что меня там ждёт?

Неужели наказание?

Или что-то гораздо хуже?

Скоро узнаю.

Перед дверями Синего зала стоят стражники.

Двое. Высокие. Неподвижные, как вырезанные из камня. Такие не моргают, не дышат и, кажется, даже не думают — только ждут приказа. Доспехи холодно поблёскивают в синеватом свете факелов, лица пустые, отстранённые, будто у них в голове крутится один-единственный механизм: стоять. Смотреть. Убивать по приказу.