Чтение онлайн

Глоуд не смотрел на меня, но один раз, почувствовав мой взгляд, поднял глаза от карт и улыбнулся краем рта. Почувствовав, как запылали щёки, я быстро опустила глаза и сделала вид, что интересуюсь узором на полу.

О моём волке больше ничего не было слышно, и я отчаянно верила, что ему удалось скрыться незамеченным. А по пути назад, выглянув из окна экипажа, увидела следующую за нами серую тень.

– Куда это ты всё смотришь?
– дядя был пьян и еле ворочал языком. Не дождавшись моего ответа, он икнул, повозился и захрапел, став похожим на одного из городских пьяниц.

Дядюшка сегодня хорошо развлекся, чего нельзя было сказать о Люсинде. Она сидела, недовольно поджав губы, и мяла пальцами горжетку. На мгновение наши взгляды пересеклись, а потом женщина вздохнула так, будто на плечи её навалилась смертельная усталость, и склонила голову на плечо.

Когда я вернулась домой, стояла глубокая ночь. Бабушка не ложилась спать, вязала перед очагом, закутавшись в шерстяной плед. Она как чувствовала моё смятение, не стала терзать расспросами, лишь ласково поцеловала в лоб, когда я уложила её в постель и подала грелку. Из-за промозглой осенней погоды у неё часто болели суставы, и я чувствовала себя совершенно беспомощной, потому что никак не могла облегчить её страданий. Я не могла смириться с тем, что она стареет, и каждый день неумолимо приближает нашу разлуку.

– Спи спокойно, Рози. Утро вечера мудренее, - мягкое прикосновение к щеке - она заправила прядь волос мне за ухо, а у меня перехватило горло и от тёплого голоса с хрипотцой, и от незамысловатого жеста, хранящего всю нежность этого мира.

В своей комнате я забилась под одеяло, укуталась по самый нос и долго вглядывалась в тёмные углы. Не таится ли там отвратительная чёрная ворона? С самого детства меня преследовал страх темноты. Впору бы посмеяться над собой, но после событий последних недель, когда я убедилась в существовании магии, тягу веселиться отбило напрочь.

Уже засыпая, я воскресила в памяти образ принца Эрика. Я вспоминала о нём всю последнюю неделю, пытаясь понять, как сплетены между собой странные и до жути реалистичные сновидения. Всё это неспроста, правда? Кто-то пытается до меня достучаться через сны, жаль, я вижу их не каждую ночь, иначе было бы проще сопоставить части мозаики и, взглянув на полную картину, найти верный ответ.

Надо будет попросить помощи у тётушки Лаванды! Она-то уж точно сможет меня понять.

 В своих размышлениях я не заметила, как кровать начала превращаться в пушистое облако – оно несло меня сквозь звёзды по синему небу, высоко-высоко над молчаливым городом. И были внизу реки, кишащие неведомыми чудищами, и драконы, что, с рыком разевая пасти, заглатывали их бьющиеся склизские тела. И были поля, засеянные костями, с чёрными побегами мёртвой лозы, проросшей в запретный мир. И обнажённые жницы с провалами вместо глаз и серпами, закалёнными в огне преисподней. И были огромные люди, поросшие шерстью, с копытами и хвостами – они несли факелы, чтобы поджечь лес, а зверьё бежало прочь, почуяв скорую гибель. И все кричали, звали меня по имени.

"Просто позволь нам, Рози..."

А потом было падение с высоты в самое сердце развернувшегося безумия, я чувствовала его дыхание у себя в волосах.

...Но упав, оказалась у портрета Некоронованного Принца с серьёзными зелёными глазами. Отчего-то они были знакомыми до боли, родными, близкими – и я потянулась, чтобы коснуться старинного холста. Надеясь ощутить биение жизни в нарисованном теле. Услышать хоть слово из холодных уст.

Я будто приподнялась над полом – тело стало невесомым, легче пёрышка. Краски на портрете поплыли, смешались, завертелись воронкой – и меня с неодолимой силой потянуло вовнутрь.

И был там приглушённый свет, и отблески огня на золотом кубке, плотно задёрнутые шторы и широкое ложе под балдахином.

– Я умираю, сын мой, - раздался слабый, как шелест, голос. А я подошла ближе - меня не видят, и бояться нечего.

На белоснежном белье с золотыми вензелями лежал человек с ввалившимися тусклыми глазами.

Король.

Худые пальцы украшали перстни с самоцветами, руки его лежали в ладонях коленопреклонного молодого мужчины, вчерашнего мальчишки. Это был принц Эрик, я безоговорочно его узнала.

А в тени алькова, как молчаливый страж, замер человек в синем бархатном плаще, с лицом под капюшоном – видна была только окладистая борода. Массивная золотая цепь, как знак достатка и богатства – на груди. Но ни золото, ни бархат не могли скрыть увечья – одно плечо его было выше другого, одна нога короче второй, а правая рука висела плетью вдоль тела.

– Я не готов, отец. Ещё слишком рано, - Эрик коснулся лбом руки отца, а мне захотелось дотронуться напряжённых плеч, опустившихся под бременем горя. Я никогда не знала принца, но боль во взгляде Эрика была мне хорошо знакома.

– Мой час пробил, и теперь ты займёшь моё место. Но прежде, чем это случится, послушай, что я скажу тебе, любимый мой сын, - король облизал сухие губы и перевёл дух – каждое слово давалось ему с трудом.

Я видела, как принц метнул недоверчивый взгляд в сторону застывшего у изголовья человека, но отец поспешил его успокоить.

– У меня нет секретов от Рупперта. Он мой старый друг, правая рука. Слушай его, как слушал бы меня, Эрик.

– Я клянусь, что ничто сказанное не выйдет за пределы этой комнаты, - глухой голос донёсся из-под капюшона, а король продолжил:

 - Минует век железа и стали, наступает век пороха и науки. Но даже сейчас в мире осталось место для героев и волшебства. Нет-нет, не смотри на меня так, я ещё не выжил из ума, я осознаю каждое своё слово. Эрик... ты помнишь, я рассказывал тебе о клинке, который тысячу лет передавался в нашем роду от отца к сыну?

– Он был похищен задолго до моего рождения, ещё при моём деде.

– У меня не вышло, но ты должен его вернуть. В достойных руках он станет могучем оружием, но в руках человека с чёрным сердцем, как инструмент в руках музыканта, начнёт играть мелодию тьмы. Верни меч, пока не стало слишком поздно.

Я слушала, затаив дыхание, и глядела во все глаза. Но не на принца и не на умирающего короля, а на бородача. Он приподнял лицо так, что стали видны глаза – он коршуном смотрел на молодого принца, будто хотел наброситься и растерзать. Предчувствие беды вдруг захлестнуло меня, и я едва удержалась на ногах. Оно хлынуло ледяной волной вниз, проморозило до кончиков пальцев.

– Поклянись, что вернёшь его.

Эрик коротко кивнул, и губы его сжались в жёсткую линию.

– Я клянусь, отец.

Порыв холодного ветра распахнул окно в кабинет Лорда Регента и по-хозяйски ворвался внутрь, разметал бумаги, опрокинул чернильницу. Человек, склонившийся над столом с пером в левой руке, выругался - брызги веером полетели ему на грудь, пачкая безупречный камзол из синего бархата с золотым шитьём. Но уже через пару мгновений исчезли без следа, будто их и не было.

– Левзея?
– он откинулся на спинку кресла, оглядываясь.