Чтение онлайн

Пока второй шкаф занимал свое место, я бродила по комнате и рассматривала то, что в ней уже было до моего появления. Люстер жил без лишнего — это бросалось в глаза сразу. На столе у окна лежало несколько книг с закладками и какой-то прибор, напоминавший часы, но с дополнительными шкалами. Над изголовьем небольшая гравюра с замком или башней посредине, окруженной лесом. Никаких украшательств ради украшательств, ни одной вещи, которая существует исключительно для красоты. Все функциональное, на своем месте, и при этом не аскетично — хорошее дерево, хороший камень, правильный свет от магических светильников. Человек знает, что ему нужно, и не покупает лишнего. Двадцать две пары обуви в мешочках в это пространство вписывались примерно так, как пингвин вписывается в пустыню: технически возможно, но концептуально сложно.

— Как ты думаешь, господину здесь не будет тесно? — спросила у служанки, садясь на кровать и рассматривая шкафы.

Йона на секунду задумалась, явно взвешивая тактичность и честность в привычной пропорции.

— Господин человек сдержанный, — ответила наконец. — Думаю, он привыкнет.

— Привыкнет, — согласилась. — К сорока одной баночке привыкнет все.

Те были аккуратно расставлены на туалетном столике, который для них тоже пришлось заказывать отдельно — в комнате Люстера туалетного столика не было, и это единственное, что выдавало его принципиальный холостяцкий образ жизни до недавнего времени. Столик доставили к концу второго дня — небольшой, аккуратный, с зеркалом и маленькими полочками по бокам. Когда Йона расставила на нем все флаконы, баночки и щеточки, картина получилась живописной в том смысле, что ее количественная насыщенность выгодно контрастировала с монументальной сдержанностью остальной мебели.

К вечеру второго дня я стояла посреди комнаты, уже ставшей «нашей» и думала о том, что переезд завершен. Физически все на местах, а дальше посмотрим, как оно пойдет. Жизнь с малознакомым архимагом в одной спальне с видом на горы — это не самый предсказуемый сценарий. Но, честно говоря, непредсказуемые сценарии всегда были интереснее тех, которые заранее знаешь наизусть.

Йона складывала последние вещи и тихонько напевала что-то под нос. Я открыла окно. Вечерний воздух пахнул садом и лесом, горы на горизонте стояли в синеватой дымке, и речка поймала последний свет и отразила его ровно и спокойно. Неплохо для пятого дня на новом месте.

Шорох у двери дал знать о себе раньше, чем стук. Костяшки пальцев скользнули по дереву без особой настойчивости.

— Войдите, — сказала, не оборачиваясь.

Дверь открылась. Йона за моей спиной немедленно прекратила напевать и замерла.

— Переехали, — произнес голос, который я за последние дни успела опознать безошибочно.

— Переехала, — подтвердила и обернулась.

Люстер стоял в дверях и смотрел на комнату с тем же выражением, с которым, наверное, смотрят на поле битвы после того, как сражение закончилось и пыль немного осела. Взгляд скользнул по двум шкафам, задержался на туалетном столике с его населением из сорока одной баночки, мазнул по стопке книг на тумбочке и вернулся ко мне.

— Это все ваше? — уточнил муж, кивнув в сторону шкафов.

— Мы же договорились, — напомнила я с самым добродушным видом, на который только была способна. — Новая страница.

— Я не оспариваю, — сказал Люстер, и в голосе его звучало что-то, что при наличии доброй воли можно было бы расшифровать как примирение с неизбежным. — Просто уточняю.

— Уточняете в целях инвентаризации или в целях оценки ущерба?

— В целях понимания нового порядка вещей.

— Тогда все просто, — предложила я, указав на шкафы широким жестом. — Левый — мой. Правый тоже мой. Ваш остался в целости и сохранности. Туалетный столик мой полностью. Тумбочка справа от кровати — тоже моя. Ваша тумбочка слева нетронута. Вид на горы разделяем честно — это общее. Претензий на монопольное владение не имею.

Левый уголок рта мужчины дрогнул ровно настолько, чтобы обозначить намерение, не переходя в полноценное выражение.

— Великодушно, — заметил он.

— Стараюсь, — согласилась.

Служанка за моей спиной производила звуки человека, который очень хочет стать невидимым, но чисто технически это пока не получается.

— Йона, — намекающе сказала я. — Уже поздно. Иди спать.

Девушка вынырнула из-за шкафа, где раскладывала последние туфли по полочкам с тщательностью музейного хранителя.

— Но госпожа, я еще не разложила...

— Завтра разложишь.

— Там еще три пары в коридоре, и шляпочная коробка...

— Йона.

— Да, госпожа?

— Ночью шляпки не нужны.

Логика была железобетонная, и возразить на нее не нашлось аргументов. Служанка сложила руки, кивнула, внутренне не согласная, но понимая, что момент для дискуссии выбран неудачно, и мигом шмыгнула за дверь. Полотно закрылось тихо и аккуратно, как и все, что делала Йона.

— Рановато, — заметил Люстер, оставшийся стоять там, где стоял. — Ужин еще не подавали.

— Пропустим, — беззаботно отозвалась я и широким жестом указала на кровать с тем же непринужденным видом, с каким администратор гостиницы предлагает гостю оценить номер. — Сегодня особенный день, если вы не забыли. Первая супружеская ночь!

Улыбка у меня получилась лучезарная. Я имела в виду ровно то, что имела в виду: мы два взрослых человека, переезд позади, кровать огромная, гори все ясным пламенем, пора спать! Логично, разумно и абсолютно прозаично, как сводка погоды.

Люстер молчал секунды три, потом уголок рта у него приподнялся ровно настолько, чтобы это уже нельзя было назвать нейтральным выражением лица, но еще нельзя было назвать улыбкой.

— Первая супружеская ночь, — повторил он, и в голосе появилась нотка, которую я не сразу расшифровала, а когда расшифровала, то слегка удивилась собственной недальновидности.

— Именно, — подтвердила, все еще пребывая в блаженном неведении относительно того, что сейчас произойдет.

И тут Люстер Фейр, архимаг, гроза королевства и человек с репутацией ходячего магического бедствия, невозмутимо расстегнул камзол. Я проморгалась. Камзол был снят и аккуратно переброшен через спинку кресла. Потом пальцы взялись за пуговицы рубашки — сверху вниз, по одной, без малейшей спешки, как будто он разбирал какой-то сложный магический прибор, требующий внимания и сосредоточенности.

— Э, — только и вырвалось у меня.

Люстер поднял взгляд. Голубые глаза смотрели с выражением совершенно невозмутимого человека, который делает что-то совершенно обычное и не понимает, что здесь может вызвать вопросы.

— Ты… Вы… чего это? — опешила я, потому что вопрос висел в воздухе и игнорировать его становилось физически неудобно.

— Готовлюсь ко сну, — ответил мужчина с такой спокойной безмятежностью, что захотелось взять что-нибудь мягкое и кинуть в него. — Вы же сами сказали: первая супружеская ночь. Особенный день.

Рубашка тем временем была расстегнута уже до середины, и тут мой внутренний голос, который обычно ведет себя как приличный человек, внезапно заткнулся и уставился. Потому что Люстер Фейр, как выяснилось, под всеми этими темными камзолами и многослойными средневековыми конструкциями скрывал весьма... содержательный экстерьер. Плечи широкие, со скульптурной четкостью, которая не берется из воздуха, а появляется либо от усиленных тренировок, либо от каких-то магических упражнений, смысл которых мне был неизвестен, но результат которых я теперь изучала с сугубо научным интересом. Грудь — да, там определенно было на что посмотреть, без всяких преувеличений и поэтических метафор: просто хорошо выстроенный торс. Пресс угадывался даже при приглушенном свете свечей, и это было уже откровенно несправедливо по отношению ко всем присутствующим в комнате, то есть ко мне.