Чтение онлайн

— Хозяин-барин, — пожал плечами Колчановский и настаивать не стал.

— Я же говорила, что купальник пригодится, — подмигнула мне Элеонора Адольфовна. — А ты еще брать не хотела.

Улыбнувшись ей, я поднялась на палубу «Афродиты», думая, что купальник я ни за что не надену. Но… надела. Не сразу, конечно, только после замка Иф. Этот пункт прогулки, раз уж мы на воде, я пропускать не желала.

— Хочу туда, — ткнула я Косте пальцем в бывшую тюрьму. — Мне туда надо.

— Еще бы, — патетично взмахнул рукой шеф. — Сам Эдмон Дантес там чалился, как же нам не заглянуть на огонек. Куда же мы без тюрьмы? Вот только тюрьмы нам и не хватало.

— Аббата там уже нет, сокровищ никто не подкинет, — заметил Станислав Сергеевич.

— Может, просто насладимся прогулкой? — спросила Элеонора Адольфовна.

— Мы в тюрьму, — безапелляционно заявил Колчановский. — Нам надо.

— Полцарства за тюрьму, — поставила я жирную точку в споре.

— По рукам! — азартно подхватил мое предложение Поляков-старший.

— У тебя есть полцарства? — заинтересовался шеф. — Ты скрывала от меня полцарства? Какого черта ты соришь полцарствами?! Ни одна тюрьма этого не стоит. Дантес там нажился, а мы, значит, потеряли?

— Поздно, мой мальчик, поздно, — потер руки Станислав Сергеевич.

— Да ладно тебе, — я погладила «страдающего» женишка по плечу. — Шальные полцарства. Как пришли, так и ушли. Дело-то житейское. — После потянула его на себя и заговорщицки добавила: — Не переживай, я их на сырниках в два счета верну.

— Вот уж нет, — тут же воспротивился Поляков. — Я больше половину своего царства за одни сырники не отдам. И так несколько часов без нее ходил, я по ней соскучился. Моё!

Шеф, округлив глаза, уставился на меня:

— То есть ты в легкую вырвала из глотки этого финансового кита половину его состояния, а сейчас отдала без боя, чтобы попасть в тюрьму? — уточнил Костик, я кивнула. Колчановский стряхнул с рукава футболки несуществующую соринку, после снова посмотрел на меня и произнес: — Дорогая, у меня для тебя плохая новость, ты не коммерсант. Да я даже укроп на рынке не доверил бы тебе продавать! — После развернулся к опекуну: — В тюрьму, так в тюрьму. Я ее там оставлю, за растрату. И в следующий раз заключай сделки со мной.

— Нашел дурака! — хохотнул Станислав. — Я сам тебя учил, знаю твою хватку. Нет уж, все дела только с Вероникой. Она — отличный партнер.

— Ты плохо ее знаешь, — усмехнулся шеф и нажаловался: — Под милой полосатой шкуркой сидит злобный упырь и зубастая пиранья. Да она меня даже бьет!

— Какая хорошая девочка, — ответила Элеонора. — А у меня никогда не получалось быть с вами строгой до конца. Веревки из меня вили.

— В тюрьму идем все вместе, — вынес вердикт Костя. — Ты, — палец указал на меня, — за растрату и за жестокое обращение с женихами. Ты, — палец сместился на Элеонору, — за подстрекательство. А ты, — настала очередь Станислава, — за компанию.

— А ты? — полюбопытствовала я.

— А я вас конвоирую. В тюрьму! Теперь нам точно туда надо.

Вот так мы и попали в замок Иф. На свободу вырвались все, все-таки нас было больше, а конвоир один. Зато теперь я знаю, как чувствовала себя Пышка, когда ее отправляли к врагу для подкупа. Правда, у нас всё прошло проще и быстрей. Колчановский сдался за поцелуй и ласковое обещание: «Хуже будет». Ну и друзья-сокамерники меня потом не гнобили за союз с тюремщиком, Станислав Сергеевич так вообще пожал руку. В общем, в тюрьме мы провели время весело.

Вообще тон прогулке как-то сразу был задан легкий и даже задорный. Так что вскоре я поняла, от кого Шурик и Костя переняли манеру зубоскалить. Наши снобы оказались веселой парочкой. Возможно, это стало для моего шефа каким-то своим мерилом счастливой семьи, а может, просто ему было это близко, но я уловило в общении четы Поляковых нечто похожее на нас с Костей. Наверное, поэтому, из-за схожести характеров, я сегодня быстро влилась и в эту компанию. В любом случае, от вчерашней чопорности не осталось и следа. Не знаю, какой вывод они в итоге обо мне сделают, но напряжения между нами не было совершенно.

А после, когда мой каприз был удовлетворен, и замок Иф остался зп спиной, Элеонора меня все-таки раздела. И лежа в шезлонге на палубе, я смотрела на ее загар и думала о том, как позорно выгляжу. Нахождение под южным солнцем сказалось, но только частями, раздеваться полностью мне еще не доводилось. Впрочем, радовало одно — не одна я тут была в заплатах загара. Правда, Костика мои женские заморочки не коснулись. Он разделся без всяких стеснений за смешение цветов на своем теле и с готовностью подставил его солнечным лучам.

Я тихо вздохнула, завидуя мужской непосредственности и отсутствию в голове Минотавра. Мой сейчас продолжал метаться по лабиринтам разума, в панике отыскивая выход из смертельной ловушки, потому что меня вдруг осенила новая мысль. Загар! Да это же провал! Я беспокойно заерзала в шезлонге.

— Пс, — позвала я шефа. — Пс-с.

— Тигрик, туалет на яхте есть, поищи, — ответил Костик, продолжая блаженствовать.

Я округлила глаза и покрутила пальцем у виска. Совсем что ли? Хотела уже потянуться и применить уже устоявшийся щипковый способ воздействия, но передумала, решив остаться забиякой только на словах Колчановского. Не обо всем его опекунам надо знать. Потому руку я оставила при себе и проворчала:

— Во-первых, гальюн, а во-вторых, сообщать о своих потребностях интимного свойства я бы на всю яхту не стала. Костя, — зашипела я, возобновляя призыв.

— Вот зануда, — вздохнул он, и я поняла, что негодяй просто поиздевался надо мной, надеясь отделаться по-быстрому. Ну, сейчас! — Что?

— Костя, катастрофа, — зашептала я, придвинувшись к нему поближе. — Это же провал!

— В смысле? — нахмурился Колчановский. — Что случилось?

— Загар, — я потыкала себя в полузагорелую руку, потом тыкнула его в плечо и опять округлила глаза, стараясь подчеркнуть ужас моего открытия.

— Хм… — многозначительно промычал шеф, но по его взгляду было видно, что не понимает моих гримас и ужимок.

Вздохнув, я стрельнула глазами в сторону Поляковых, стоявших на носу, и снова зашептала:

— Ты — тугодум, Каа. Нас вместе не было на работе, а потом мы оба явимся с южным загаром на телах. Это же провал! Нас раскусят, и пойдут сплетни. Если только хоть кто-то заметит и сопоставит, то сразу вспомнят кресло, и всё! Всё! Мне покоя не дадут. К тебе-то не сунутся, а из меня душу вытрясут.