Чтение онлайн

Когда я вернулась, Трастамара не удержался, подался вперед. Вытянул руку:

— Давай сюда.

Я нервно сглотнула, покачала головой:

— Я ничего не принесла. Там ничего нет.

По напряженному лицу посланника пробежала нервная дрожь:

— Не шути со мной. Это очень глупо.

Я стиснула зубы:

— Я не шучу. Я не нашла чернильницу. Ее там нет.

На шее мерзавца вздулись жилы:

— Ложь! — Он снова вытянул руку: — Дай сюда! Сейчас же!

Я будто задеревенела. Стояла, подняв голову. Вместо паники меня сковало каким-то злым обреченным спокойствием.

— У меня ничего нет. Там пусто. Я клянусь. Пустая комната, вся в пыли и плесени.

— Ложь!

— Там ничего нет!

Лицо Трастамары исказилось в кривой усмешке:

— Вся в мать…

Он буквально давил свою злость, стараясь прийти в себя. Но давалось это тяжело. Посланник сделал несколько шагов, и я вся сжалась, боясь, что он попросту ударит. Почему нет? Но он подошел к двери, отворил и приказал кому-то:

— Давай ее сюда.

Я похолодела, увидев перепуганную, белую, как полотно, Пилар. Та с трудом передвигала ноги и, кажется, ничего не видела перед собой от страха. Смотрела на меня, но подслеповато щурилась, не узнавала. Наконец, опомнилась. Кинулась ко мне, но ее удержал охранник. Она заревела:

— Барышня, миленькая! Да что же это!

Я посмотрела на Трастамару:

— Ее зачем? Она чем виновата? Она просто прислуга!

Тот улыбнулся:

— Не просто прислуга. А любимая прислуга. Которой доверяют. Которую ценят. Которой дорожат. Ведь так? Хорошая прислуга — большая редкость. Всегда жаль ее терять.

Это было уже выше моих сил. Я с трудом держалась, чтобы не разрыдаться вслед за моей Пилар. Набрала в грудь воздуха, сделала шаг к посланнику:

— Послушайте, ваша светлость. — Старалась, чтобы голос звучал спокойно и искренне. — Я сказала вам чистую правду. Клянусь своей жизнью, что там ничего нет. Я в этом не виновата. Пилар в этом не виновата. Отпустите ее.

Трастамару моя попытка не впечатлила. Он лишь желчно скривился, и его лицо выражало полнейшее разочарование.

— Что ж… Ты почти вдова — это понятно. Глупо теперь переживать за любимого супруга. Но эту девицу, судя по всему, тебе тоже не жаль…

Мне стоило огромных трудов не взорваться от этих слов. Мерзавец давил на самое больное. Словно воткнул нож в самое сердце и безжалостно проворачивал. Это было жестоко. Я не смогла удержать слезы. Едва шевелила губами:

— Чего вы от меня хотите?

— Ты знаешь.

Я закачала головой:

— Но я не могу ничем помочь. Поверьте. Я не могу принести то, чего нет.

Он склонился ко мне:

— Значит, думай, куда твоя мать могла эту вещь перепрятать.

— Я не знаю. Не знаю.

— Я не зверь. Девчонку будут резать понемножку. Аккуратно. Один палец, самый маленький… Другой…

Меня пробила нервная дрожь. Я повернулась к Пилар и увидела, что та почти в бесчувствии. Посмотрела на посланника:

— Не смейте. Не смейте! Слышите?

Тот бесцеремонно утер мои слезы пальцами:

— Ведь здесь все зависит только от тебя. Думай. И она будет в полной безопасности.

Казалось, я сама сейчас рухну без чувств. В голове гудело. Я облизала губы:

— Как выглядит эта чернильница? Вы знаете?

Трастамара кивнул:

— Самая простая, без изысков.

Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но на чем? Я не имела ни малейшего понятия, куда мама могла спрятать эту вещь. Единственное место, связанное с мамой — это моя тайная библиотека.

Я замерла, пораженная неожиданной мыслью. Библиотека… Когда я нашла ее, на столе стоял старый чернильный прибор из серебра. Я им не пользовалась, даже не смогла открыть присохшую крышку чернильницы. И просто отставила на полку. Чернильница была простой, без изысков, как он и сказал.

Я подняла голову:

— Пузатая? С жилками, как у тыквы?

Трастамара замер, его глаза хищно прищурились:

— Да.

Я кивнула:

— Кажется, я знаю, где она. И мне нужно мое зеркало.

Трастамара медлил. Воодушевление, отразившееся было на его лице, тут же сменилось недоверием. Его губы нервно дрогнули:

— Зеркало? Чтобы ты сбежала? Или задумала еще что-нибудь?

Я покачала головой. Няня часто говорила, что люди всегда судят других по себе. Это не плохо и не хорошо — просто факт. Наивный добряк не ждет от других подвоха, а подлец обязательно станет выискивать подлость. Именно сейчас я поняла это со всей ясностью.

— Мне некуда бежать, ваша светлость. Но даже если будет такая возможность, я не побегу. В ваших руках жизнь моего мужа и моей служанки. Я не стану спасаться такой ценой. К тому же, оба зеркала у вас. Другим способом мне никогда не выйти с внутренней стороны. И вы еще не ответили на мои вопросы. А я очень хочу знать ответы. Я не сбегу. Видите, вам нечего опасаться.

Посланник все еще сомневался, хоть и находился в крайней степени напряжения. На его лице выступила испарина, вены на висках и на шее угрожающе вздулись. И я невольно думала: если его, вдруг, хватит удар, что с нами будет?

Трастамара пристально смотрел на меня, словно пытался увидеть насквозь, вместе со всеми тайными мыслями. Он все еще колебался.

— Ты уверена, что наверняка знаешь, где чернильница?

Конечно, у меня не было абсолютной уверенности, что это именно та вещь, которая ему нужна. Но и выхода не было. И кто знает, может, мне удастся создать какое-то подходящее заклинание и вынести его на эту сторону... Что-то, что поможет избавиться от посланника. Хоть что-нибудь. Я не верила в родство, он лгал, чтобы я даже не смела пытаться! Но о чарах подчинения я, увы, не могла даже мечтать. Впрочем, об остальных тоже. Какие чары, когда я едва могла создать тусклую искру и прорастить хилый росток, который умрет через час… Сколько бы ни сидела над книгами. Во мне слишком мало силы. Ее почти нет. Я никчемная ведьма. Знает ли об этом посланник?

Он ждал ответа.

Я кивнула:

— Думаю, что да. Но мне нужно мое зеркало.

Трастамара снова молчал, и я буквально видела, как в нем боролись осторожность и отчаянное желание получить желаемое. Только что он был в шаге от цели, но испытал чудовищное разочарование. И это чувство мешало ему владеть собой. В чем же секрет этой проклятой чернильницы?

Посланник с силой сцепил зубы, и жилы на его шее натянулись:

— Хорошо. Я дам тебе зеркало. Но если ты хотя бы попытаешься меня обмануть, и твой муж, и твоя служанка простятся с жизнью.

Сердце пропустило удар. Я подняла голову:

— Хорошо.

Трастамара лично отправился за зеркалом. Но, как настоящий демон, предусмотрел все до мелочей. Запер ставни на замок, велел увести Пилар. Когда закрылась дверь, и лязгнул ключ в замке, по спине прокатило дрожью. Я осталась одна, запертая в настоящей тюремной камере, как опасный преступник. Здесь было трудно дышать, и казалось, что рано или поздно можно задохнуться. Теперь у меня не было никакой уверенности, что я смогу отсюда выйти. Больше того, я, вдруг, осознала, что наши с Вито шансы покинуть этот дворец стремительно приближались к нулю. С самого начала. Трастамара вел себя здесь, как хозяин. И не исключено, что с благословения самого короля. Существует масса предлогов, чтобы избавиться от неугодного подданного. Можно выдумать любой грех. А можно и не выдумывать… достаточно королевского приказа. Или полного забвения.