Чтение онлайн

Господи. Руки дрожат. Ноги ватные.

Я включаю холодную воду и умываюсь несколько раз подряд. Потом смотрю на своё отражение. Щёки красные. Глаза блестят. Будто не беседовала про документы, а на войне побывала.

Чёрт.

Я закрываю глаза и упираюсь ладонями в край раковины.

За две недели я ужасно соскучилась по Марку. По его голосу, взгляду, по энергетике и тяжёлому присутствию рядом, которое ощущается кожей.

И сегодня встреча с ним была словно ножом по сердцу. Слишком резко. Я тосковала по нему все две недели, но сегодня вдруг внезапно осознала, насколько мне без него хреново. Невыразимо.

А ещё хуже от того, что ему тоже больно. Я это увидела сразу. По тому, как он смотрел. Как держался. Как спокойно говорил «я не прошу тебя вернуться», хотя сам едва не трещал по швам.

Чёрт.

Я провожу мокрыми ладонями по лицу.

Почему всё так сложно? Почему нельзя просто любить человека и жить с ним спокойно? Почему обязательно кто-нибудь что-нибудь разрушит?

Я смотрю в зеркало ещё несколько секунд.

Чёрт меня дери. Я хочу к нему вернуться. Но не знаю как. Потому что продолжать любить Марка оказалось легче, чем снова учиться ему доверять.

Следующие две недели превращаются в медленную пытку.

Мы видимся почти каждый день — совещания, отчёты, документы, рабочие обсуждения. И каждый раз Марк держится так безупречно отстранённо, что меня от этого начинает ломать. Но не от злости, а от чёрной тоски.

Он не позволяет себе ничего личного, что было раньше: ни «как ты?» ни «пообедаем?», никаких случайных касаний.

Только сухие рабочие запросы

— Юлиана, мне нужна аналитика по объекту.

Или

— Занеси финансовый прогноз к вечеру.

Я не должна огорчаться. Он действует логично и правильно. Держится как холодный собранный начальник.

И это бьёт ещё больнее, чем если бы он пытался меня вернуть.

Потому что я начинаю скучать даже по его давлению, по требовательному тону, по привычке поправлять мне воротник, по его властной руке у меня на пояснице.

По ощущению, что рядом со мной огромный опасный мужчина, который почему-то считает меня своей.

Теперь этого нет. Теперь между нами стекло, которое я поставила сама.

Сегодня был обычный рабочий день. Мы дважды виделись с Марком по рабочим вопросам. После совещания он не попросил задержаться и даже не смотрел в мою сторону.

День был длинный. Я возвращаюсь домой поздно вечером, снимаю туфли в маленькой съёмной квартире и ловлю себя на том, что автоматически жду звук шагов из кабинета.

Только кабинета нет. И Марка тоже.

Хантер грустно укладывается у дивана.

Я сажусь рядом на пол и обнимаю его.

— Мне тоже хреново, — шепчу собаке.

Он тяжело вздыхает. Хотя, возможно, это просто я очеловечиваю пса, и ничего он не вздыхает.

Телефон вдруг вибрирует. Я тянусь к нему без особого интереса и застываю.

Марк. Его фото на экране. Сердце замирает на долю секунды, и я даже допускаю мысль, что Марк решил меня пригласить встретиться вне работы. Но тут жее отбрасываю, чтобы не обнадёживаться.

— Да? — отвечаю по громкой связи, чтобы видеть его фото на экране.

— Завтра вылетаем, — звучит его ровный голос, без приветствий, сразу к делу.

Почему-то от этого внутри неприятно сжимается.

— Куда? — спрашиваю спокойно.

— В Красноярский край. Город Солнечный.

Я хмурюсь. Даже не слышала о таком.

— Зачем?

— Будем смотреть актив, — отвечает Марк. — Мне понадобится твой анализ по рискам и финансовой модели.

Я медленно выпрямляюсь. То есть это не формальность. Он реально берёт меня работать.

— Что за актив? — спрашиваю уже внимательнее.

— Градообразующее предприятие, — отвечает он. — Частично банкротится. Продают долю.

Я молчу.

— Там добыча редких металлов, переработка и логистика. Но инфраструктура почти мертва, — продолжает Марк. — Мне нужен человек, который посмотрит на цифры без эмоций.

Я невольно усмехаюсь.

— И ты выбрал меня? — спрашиваю неверяще.

— Да, — коротко отвечает он. — Тебя и твою интуицию.

Я поджимаю губы.

— Хорошо, — отвечаю после паузы. — Когда вылет?

— В семь утра машина будет у твоего дома, — произносит он.

Повисает молчание. Будто мы оба не знаем, как разговаривать друг с другом вне работы.

— Это всё? — спрашиваю тихо.

На секунду мне кажется, что он сейчас скажет что-то ещё. Что-нибудь личное.

— Да. Доброй ночи, Юлиана, — отвечает Марк.

И вешает трубку. Я кислею. Чёрт. Как перестать хотеть всё вернуть? Или как склеить то, что разрушилось?

Я отбрасываю телефон на пол. Хантер поднимает голову.

— Даже не знаю, радоваться мне или бояться, — бормочу ему. — Поживёшь пару дней у соседки.

В Красноярск мы летим самолётом. Там жара, пыль и низкое небо. Из аэропорта нас забирает внедорожник. До Солнечного ещё пять часов дороги.

Сначала едем по трассе. Потом через лес по гравийной дороге, сквозь небольшие посёлки. Вдалеке уже виднеются карьеры.

Марк почти всю дорогу молчит. Иногда говорит с кем-то по телефону, иногда просматривает документы. И всё равно я постоянно чувствую его присутствие рядом.

Когда машина резко подпрыгивает на кочке, его ладонь машинально ложится мне на колено, удерживая.

Он тут же убирает руку. Но у меня после этого прикосновения ещё минут десять горит кожа. Чёрт бы его побрал. Или меня.

К вечеру мы наконец въезжаем в Солнечный. Маленький северный город. Серые дома. Пыль. Река. Огромный комбинат на горизонте. И тяжёлые тучи над сопками.

— Ночью обещают сель, — вдруг говорит водитель. — Тут после дождей дороги часто плывут.

Прекрасно. Будто вселенная решила окончательно добить мою нервную систему.

Мы прощаемся с водителем и входим в жилой корпус предприятия.

За подобием ресепшена с двадцатилетней выдержкой сидит плотная женщина в платке.

Марк подходит, называет наши фамилии. Женщина откладывает пирожок и набирает номер на стационарном телефоне.