Чтение онлайн

По её разговору с кем-то из руководства становится ясно, что для нас забыли подготовить комнату.

Следующая попытка — гостиница. Через десять минут разговоров с администратором выясняется, что гостиница переполнена, трассу частично перекрывают, половина геологов и подрядчиков застряла в городе, свободных номеров нет вообще.

Я уже мысленно готовлюсь ночевать в машине или на автовокзале. Но Марк спокойно достаёт телефон и спокойно кому-то звонит, отойдя от меня.

Через пятнадцать минут нам находят посуточную квартиру. Такси довозит нас до адреса за десять минут.

Когда мы поднимаемся внутрь, я понимаю, что это не квартира, а скорее маленький двухуровневый лофт: гостиная, кухня, наверху спальня.

Одна.

Я медленно поворачиваюсь к Марку. Он спокойно ставит сумку у стены.

— Я лягу на диване, — говорит сразу.

От этой фразы у меня внутри всё болезненно сжимается. Потому что раньше он бы даже не спросил, просто сграбастал бы в охапку и утащил в постель.

А теперь между нами только осторожная дистанция.

Марк ослабляет галстук и подходит к окну.

За стеклом грохочет далёкий гром.

— Завтра будут переговоры с собственниками, — говорит он уже деловым тоном. — После них обсудим цифры.

Я медленно киваю. Смотрю на его широкую спину. На напряжённые плечи. На мужчину, которого всё ещё люблю так сильно, что это почти физически больно.

— Марк? — окликаю я. — Ты сейчас расскажешь мне всё или только то, что мне нужно знать для работы?

Он замирает. Медленно оборачивается ко мне. И я вдруг понимаю, что от этого ответа зависит гораздо больше, чем просто знание или незнание. Это покажет, включит ли он меня в свои планы.

Юлиана

В комнате становится очень тихо. За окном грохочет гром. В стекло начинают стучать тяжёлые капли дождя. В квартире полумрак, только свет над кухней режет пространство тёплым жёлтым пятном.

Марк выглядит спокойно, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не замечать напряжение в линии плеч и в том, как медленно он сжимает пальцы.

Я уже почти жду привычного: «это рабочие вопросы» или «не забивай голову».

Но он вдруг подходит к столу, кладёт телефон экраном вниз.

— Садись, — произносит ровно, будто между нами не было дистанции длиной в полмесяца. — Я чай сделаю.

Я хмурюсь.

— Не переводи тему, Марк, — произношу.

— Я хочу чаю, — он пожимает плечами и идёт к барной стойке, разделяющей гостиную и кухню. — Тебе могу кофе сделать.

Чёрт. Я подхожу и сажусь. Марк вскоре возвращается с двумя кружками зелёного чая из пакетиков. Я усмехаюсь. Вот уж не думала, что Марк, ворочающий миллионами, будет пить такой чай.

Он ставит кружки на столешницу, садится напротив. Болтает пакетиком в кружке за ярлычок.

— Этот завод умирает, — начинает он спокойно. — Собственники вытягивали из него деньги лет десять. Сейчас комбинат держится на честном слове и страхе людей потерять работу.

Я молчу.

— Если предприятие рухнет, город рухнет следом, — продолжает он. — Здесь половина населения там трудятся.

— И ты хочешь его купить из благотворительности? — спрашиваю тихо. — Ни за что не поверю.

Марк коротко усмехается.

— Нет, — бархатно рокочет. — Я не святой.

Это звучит так знакомо, что у меня внутри что-то болезненно сжимается.

— Тогда зачем? — спрашиваю уже мягче.

Марк смотрит мне в глаза. И я вижу, что он действительно выбирает говорить честно. Без игры. Без красивых формулировок.

— Потому что это выгодно, — отвечает прямо. — Я бизнесмен и хочу вложить в перспективу. Государство даст льготы. Регион даст поддержку. Через несколько лет это будет огромный промышленный узел.

Я медленно киваю. Логично. Понятно. Прозрачно. И он видит, что я это замечаю.

— Но это не всё, — продолжает Марк.

Сердце начинает стучать быстрее.

— Мне нравится строить то, что останется после меня, — говорит он неожиданно тихо. — Не просто зарабатывать. Делать что-то большое. Настоящее.

Я смотрю на него и вдруг впервые вижу не хищника. А мужчину, который чудовищно устал постоянно быть сильным.

— Почему ты раньше никогда так со мной не говорил? — вырывается у меня.

Марк усмехается безрадостно.

— Потому что раньше я видел в этом слабость.

Он отводит взгляд к окну. Дождь уже хлещет стеной.

— Я слишком долго жил в мире, где любая откровенность — это место, куда ударят, — произносит он глухо. — Поэтому привык всё держать при себе. Решать самому. Контролировать самому.

Я сглатываю.

Потому что сейчас он говорит не про завод. Про нас.

— И с землей ты тоже решил сам, — тихо напоминаю.

— Да, — отвечает он глухо.

Не оправдывается, не пытается выкрутиться. И это действует на меня сильнее любых объяснений.

Марк снова переводит взгляд ко мне

— Я сделал выводы и больше не буду решать за нас двоих один, — говорит он спокойно. — Не потому что ты потребовала. А потому что без этого я тебя потеряю.

У меня перехватывает дыхание. Не «люблю». Не красивые слова, а обещание, которое бьёт прямо в сердце. Я отворачиваюсь, потому что глаза начинает жечь.

Чёрт. Чёрт бы его побрал. Невозможный мужчина, от одного вида которого сердце стискивает тоска.

— Ты не представляешь, как сильно я по тебе скучала, — выдыхаю почти шёпотом.

Повисает тишина.

А потом Марк вдруг встаёт и подходит. Не торопится. Приближается осторожно, словно боится меня спугнуть.

Я поднимаюсь. Неуютно сидеть и задирать голову. Но не выдерживаю и смотрю в пол.

— Юлиана, — произносит низко. — Посмотри на меня.

Его пальцы касаются подбородка снизу и чуть тянут вверх. Я поднимаю к нему лицо.

И всё. Всё летит к чёрту в тот момент, когда я смотрю ему в глаза — уставшие, полные тоски и нежности. Жадные до меня до боли.

Он касается моей щеки, проводит по скуле большим пальцем. Так бережно, что у меня внутри всё ломается окончательно.

— Я чуть не рехнулся без тебя за эти две недели, — признаётся он глухо.

Это уже почти признание. Я накрываю его руку своей, прижимаюсь щекой к тёплой большой родной ладони. Господи, мне дико не хватало его прикосновений.