Чтение онлайн

— Волчата не умеют скакать по мирам, — облизывается коварно Михаэль, опускаясь ниже. — Разве что, по лесу. За аппетитными кроликами.

В глазах загораются разноцветные звезды, когда Михаэль касается меня языком, и я уже не могу сдержать крик. Горячие волны мурашек бегут по телу, останавливая время, замораживая нас обоих в этом мгновении. И словно вся Вселенная, кроме нас двоих, умирает на пару минут.

— Не останавливайся, — шепчу я и перебираю его волосы.

Он что-то отвечает сипло, но я не слышу. Хватаюсь за простыни, чтобы не сорваться и не взлететь.

— Я искуплю свою вину, Элен, — вдруг выдыхает Михаэль и подвигается ближе, проводя снизу вверх ладонями по разгоряченной коже. — Завоюю твое доверие снова. Сколько нужно раз. Веришь мне?

— Ты ни в чем не виноват, — шепчу я и глажу его плечи. — Даже и не думай обвинять себя снова. Просто знай: что бы ни случилось, какой бы стороной к Солнцу ни повернулась Земля, я с тобой. Я рядом.

— Виноват. И слово «прости» не смывает содеянное. У меня не получается понять, как мог ранить, словно дикая болезнь свалила, — он поджимает губы и осторожно гладит кончиками пальцев мои щеки. Опускается ниже, на шею. — Теперь шрам останется, — шепчет и сводит брови.

— Плевать на шрам, — перехватываю его руку и смотрю в разноцветные глаза.

— Теперь, даже если захочешь меня забыть, напоминание останется, — говорит он тихо, поглаживая большими пальцами подбородок, и замирает возле губ.

— Я не забуду, — говорю в ответ, и глажу его лицо ладонями. — Никогда не забуду…

Подбираюсь ближе и целую. Нежно, но страстно. Проникаю в его рот языком и отчаянно пытаюсь запомнить вкус. Чтобы пронести его между мирами и навеки сохранить в своем сердце.

Слова крошатся, замирают в пространстве, становятся протяжными стонами. Михаэль целует и ласкает, разогревая тело. Заставляет стремиться к нему, пылать-сгорать. Мне хочется, чтобы наше время «здесь и сейчас» никогда не заканчивалось. А оно неумолимо просачивается сквозь пальцы и ускоряет свой бег, когда я не могу дышать от волнения, от жара, что приятной болью сжимает бедра, от колючих и острых мурашек, что просыпаются на коже от каждого широкого движения крепких рук Михаэля.

Переворачиваю его на спину и забираюсь верхом. Целую до упоения, ласкаю, пока пальцы не начинают неметь. Не было в моей жизни мужчины лучше. Да и не будет больше…

— Ты теперь моя, Элен, — говорит Михаэль и осторожно приподнимает меня. — Я тебя не отпущу, не отдам, даже и не мечтай, что скроешься в другом мире. Найду.

Наши движения ускоряются, и небо за окном крошится на мелкие осколки. Все кружится в золотых вспышках и звездной пыли. Даже если это самая яркая иллюзия в моей жизни, я не хочу возвращаться назад. Мой дом здесь, в его объятиях. Где каждое прикосновение вызывает дрожь и рождает мурашки. Где каждый поцелуй открывает новую Вселенную, и два кровотока сливаются в полноводную реку.

Мой. Мой навеки. Бесконечно…

Элен засыпает на моем плече после наших долгих ласк. Сумасшедшее пламя страсти все еще греет бедра, но сил почти не остается. Столько раз подряд не было ни с кем, даже с бывшей… Девушка из другого мира распаляла во мне голодного зверя. Не в прямом смысле, а в самом приятном. Она выманивала из моей замкнутой души тайные желания и позволяла их исполнять. До чего же упоительно было наслаждаться каждой минутой в ее объятиях.

Последний взрыв подкосил мои ноги, и я завалился рядом с Элен, боясь, что раздавлю своим весом. Сейчас с трудом вспоминаю, успел ли вовремя отстраниться. Но разве это важно? Я хочу быть с ней. Хочу детей от нее. Как дурной привязался. Снова. Только бы не вырыл себе очередную яму.

Когда сладкий сон окунает меня в невесомое забытье, а страхи отступают, я слышу издали неестественный шум. Моторы, голоса и хлопки. Далеко, но слух волка улавливает даже сквозь запертые окна.

— Элен, нас нашли, — шепчу ей в ухо и ловлю в объятия, когда она испуганно вскакивает. — Они еще далеко, успеем улететь. Только нужно собрать вещи. Вставай.

— К-кто нашел? — вскрикивает Элен, непонимающе глядя на меня сонными глазами. — Где мы? Зачем? Ночь ведь еще…

— Виктор, — говорю и придерживаю ее плечи, чтобы не рухнула с кровати. — Быстро одевайся потеплее. Собери вещи, все, что нужно, чтобы согреться: нам придется далеко лететь. И коробочку Вольпия прихвати, — жду, когда девушка кивнет понимающе, и убегаю складывать сумку: бросаю внутрь белье, обувь, теплые брюки и свитера. На глаза попадается пакет с золотым платьем Элен. Я должен ее увидеть в нем еще раз! Бросаю его следом за вещами.

В тумбочке отрываю старую шкатулку мамы. Отправляю ее в сумку. С хлопками туда же летят чек-блокнот, пара визиток и документы.

— Готова? — впрыгиваю в брюки и застегиваю рубашку. Пальцы скользят между пуговиц, но я справляюсь быстрее, чем Элен. Помогаю ей с блузой: кто придумал эти тысячи застежек и ремешков? Как это неудобно! Но вдвоем мы укладываемся в короткий срок, я мысленно молюсь, чтоб Евжина слух не подвел, и он уже нагревал дирижабль. Так и есть: напористое гудение перекрывает шум далеких моторов. За соснами — широкое поле, и звук эхом разлетается по всей округе.

— Ничего не забыла?

Элен мотает головой, и я вижу тревогу в ее глазах:

— Ошибкой было вернуться сюда, Михаэль. Им больше негде искать нас.

Сжав губы в тонкую нить, Элен подходит к окну. Чуть сощурившись, смотрит сквозь штору, а потом восклицает полушепотом:

— Там что-то горит. Кажется, Контора с нами борется радикальными методами.

Выглядываю сквозь стекло. Евжин бегает возле амбара и машет руками. Отпираю окно и кричу:

— Нашел время на шашлыки!

— А где я потом баранину зажарю?! В рубке? Спускайтесь! — отвечает он и потирает ладони. Замерз, Рыжик. Я еще вчера утром предупреждал его, что, скорее всего, придется улетать в любой момент, потому он поддерживал запал в аэростате.

Помощник подхватывает шампуры и складывает мясо в судок.

— Дирижабль готов, — голосит парень и трясет рыжими кудрями из-под шапки. — Надо греть отсюда ноги, хожаин!

— Мы идем! — бросаю.

Выбегаем на улицу навстречу колючему воздуху. Тепловая установка гудит и бессмысленно качает пар в дом. Оглядываюсь и мысленно прощаюсь с этим местом. Я не сильно привязался к нему, но все равно тоскливо: здесь я провел лучшие дни в своей жизни. С Элен.

— Евжин, поставь систему на максимум, — говорю, подходя ближе. Пропускаю девушку на подножку.