Чтение онлайн

Комнаты в доме пьяные. Смотришь на планировку, и кажется, что пространство вокруг плывет и искажается. В помещении пять стен, кособокое окно с непонятно как открывающейся форточкой и неровные углы. Хорошо хоть стены стоят ровно, и пол не с наклоном!

— Какая странная архитектура, — удивляюсь я. — Как это все стоит и не рушится? Удивительно.

Михаэль пожимает плечом и снова берет меня за руку.

— А теперь объясни, — я разгибаю пальцы, показывая ногти. — Что это за точки такие? Их не было!

— Элен Азар, — он смотрит на меня и щурится, — это значит, что вы стали женой или наследницей богача.

— Как странно, — выдыхаю я. Начинаю тереть ноготь, но точки никуда не исчезают. — Ваш Бог-из-машины тайно обвенчал нас?

Михаэль качает головой и становится хмурым.

— Или ты мне чего-то не договариваешь, или умер богатенький родственник Элен. Тогда как она в борделе оказалась?

— У Элен была крутая родня? — удивляюсь я. — Видно, чем-то она не угодила им…

— Я этого не знаю, — Михаэль устало трет глаза и рассеяно смотрит вокруг. — Мне одному интересно: где тут спать?

«Подвыпившие» стены словно по команде расступаются и пропускают нас в другую комнату. Спускаемся по ступенькам в квадратный зал, обильно украшенный зажженными свечами. Пахнет воском и топленым маслом, а по коже скользит приятное влажное тепло.

Михаэль ведет меня за руку, и я слышу, как удивленный возглас слетает с его губ: в полу светится лазурью круглая купальня, а рядом возвышается небольшой столик с горячим ужином и бутылкой вина. На этикетке золотом горит надпись: «Сладкая ночь» и рядом записка: «Наслаждайтесь отдыхом, раммона Азар».

— Раммона? — удивляюсь я и роняю записку, едва взяв ее в руки. — Почему она думает, что я — раммона? Лицо что ли у меня важное? Или разговариваю высокомерно?

— Точно! Взгляд у тебя разоблачающий, — говорит Михаэль серьезно и стаскивает с меня пальто. В разноцветных глазах пляшут огоньки свеч и смешинки. — Я бы сказал точнее, раздевающий, раммона Азар, — он хмыкает и опускает голову мне на плечо, а затем шепчет, лаская кожу горячими губами: — Как же приятно звучит…

— А что такое раммон? — я едва держусь, чтобы не упасть в его объятия, но слишком многое хочется разузнать. Кажется, неспроста я тут очутилась. И план Вольпия был продуман куда глубже, чем думаем мы. — Как завоевывают это звание?

— Его получают только высшие маги, руководители страны и очень-очень влиятельные люди. Передаются только от мужа жене, даже детям не всегда: зависит от их уровня магии и выбранной профессии. К примеру, пустые механики не могут получить статус роана. Евжин тому пример. Его родители и тетка чистые роаны, но он оказался без статуса из-за того, что родился без магии, и не смог устроиться на престижную работу. Да, есть еще господа и чернь. Последние — низкие слои населения: бездомные, путаны, грязнорабочие. Я, дурак, должен был посмотреть на твои знаки сразу, как только почувствовал вибрацию, но как-то утопал в твоих глазах и обо всем забыл.

Михаэль замолкает, смотрит пронизывающе и облизывает пересохшие губы.

— Переоденься для меня, — Михаэль протягивает пакет и кивает, — а я все тебе расскажу.

Я заглядываю в бумажный пакет. На дне мерцает чистое золото. Струящаяся ткань, что выглядит дороже, чем весь мой бутик. Нет: чем вся моя жизнь!

Ладно уж: если не считать последних дней с Михаэлем.

— Но это же вечернее платье! — удивляюсь я. — Правда хочешь, чтобы я его надела?

Лукавый кивок Михаэля подтверждает мои предположения.

Отойдя для приличия в затемненный угол, я стягиваю вымокшую и измятую блузу и неудобные штаны, позвякивающие заклепками и цепочками. Материал платья невесом, но прочен. Нет ощущения приятнее, чем чувствовать его на себе.

— Поможешь молнию застегнуть? — шепчу я.

Его пальцы касаются моих плеч кротко, будто Михаэль боится меня сломать или ранить, и, опускаясь к талии, тянут назад. Чувствую спиной напряженное мужское тело.

— Как ты прекрасна, Элен, — замок шуршит и щекочет, когда Михаэль поднимает его. Любимый голос наполнен грозами и снежным бураном, будто расширился, обогатился хрипотцой и свистом. Нежный поцелуй бежит по шее и замирает в волосах.

— Ты точно не замужем, раммона? — горячая ладонь ложится на затылок и, слегла надавив, заставляет наклонить голову.

— Не подворачивалось пока подходящих кандидатов, — стараюсь говорить ровно, но голос предательски дрожит, когда губы Михаэля спускаются по шее к плечу. — До того, как тебя повстречала.

Пальцы сильнее сжимаются и вплетаются в волосы. Михаэль рычит и, приспустив немного бретель платья, кусает плечо.

— Как я хочу его стащить с тебя, — он прижимает к себе сильней, вдыхает глубоко и только потом отпускает. — Но сначала я тебя накормлю, — он улыбается и ведет меня к столику. Заставляет сесть и хлопает по руке, когда пытаюсь стащить оливку. — Эй, — он говорит серьезно, но я ловлю в глазах веселые огоньки, — я буду тебя кормить. Только не так.

Из пакета Михаэль достает тонкий шелковый галстук. Целует мне веки по очереди и потом завязывает глаза, погружая в дрожащую и наполненную ароматами темноту.

Я вдыхаю мрак, вычленяя запахи жареного мяса, специй и овощей: таких свежих, что слюнки текут. Я дрожу от нетерпения, но мне не страшно. Тревожно.

— Доверяешь? — говорит совсем близко Михаэль и гладит большим пальцем подбородок. Перемещается выше и слегка касается губ.

— Больше, чем самой себе, — шепчу я, растворяясь в тепле его рук. И понимаю: даже если сегодня, здесь и сейчас роан Азар решит меня отравить, я приму свою судьбу с благодарностью.

Тепло и холод перемешиваются. Сталкиваются. Переплетаются под настойчивыми, но осторожными пальцами. Мне кажется, что под повязкой вспыхивают огни — так колко и остро остаются на моей коже прикосновения Михаэля.

— Что тебе больше хочется? Сладкого или сытного? — мягкий шепот льется по щекам и тает на моих губах. Горячий язык касается их и проталкивается вперед.

Его поцелуй невыносим. Он посылает огонь по телу: волнами, лентами, неистовыми вспышками. Стирает память, оставляя лишь имена, и рисует новую реальность. Мне больше не нужно убегать. И прятаться. Вот он, мой дом — рядом с ним, где бы мы ни были.

— Сладкого, — шепчу, почти задыхаясь, когда Михаэль отрывается от моих губ.

— А как же фигура?

— А если я растолстею, ты не будешь меня любить?

Я торопливо сжимаю губы, сообразив, что снова обронила не то.

Михаэль надолго замолкает и замирает. Только тепло скользит по коже, будто он водит ладонями возле щек, опускается на шею, перебирается невесомо по плечам, и легкий ток прошибает пальцы, когда сильные руки накрывают мои ладони.

— Элен, я, — он на секунду замолкает, а затем горячей продолжает, — столько всего чувствую к тебе, но не понимаю, почему. Меня распирает от невысказанности и душит сомнениями. И так страшно. Что потеряю тебя, разочарую, предам. Я ведь чужой, всего неделю, как встретились. Мы взрослые люди и понимаем, что влечение и влюбленность слишком непостоянны. Я проверил это на себе, — говорит он глуше, и голос срывается на хрип. — Только то непостоянство было намного дольше…