Чтение онлайн

Михаэль перемещается назад, поворачивает стул вместе со мной, отчего столешница упирается в живот, и удаляется. Его шаги пропадают напротив. Слышу, как скрипит ножка об пол и шуршит одежда.

— Моя Элен, — тихо шепчет Михаэль. Ароматная влага касается губ, теплые пальцы смыкаются на подбородке. Вкус лесной ягоды проливается на язык, а капелька скатывается из уголка на подбородок. Михаэль подхватывает ее пальцем, я чувствую только прикосновение: оно перемещается выше и согревает губы.

Я целую кончик его пальца, и аромат земляник загорается на губах. И хочется, чтобы эти прикосновения не заканчивались. Я не знаю, как объяснить Михаэлю, что нить, соединившая нас, вне времени и пространства. Что эти тонкие вибрации, накаляющие воздух вокруг, выше предательства, сочувствия и пустого желания. Даже выше влюбленности!

Поверит ли он мне? Чувствует ли то же самое? Знает ли, как горит моя душа, если так хочет отпустить?

— Я счастлив сейчас, а о большем и не мечтаю, — его голос оказывается совсем близко, будто он просачивается сквозь меня и замирает в солнечном сплетении. — Но хочу подарить тебе еще множество прекрасных мгновений, если мне позволят Великий Свет и Тьма.

Он кормит меня с рук. Ласково и бережно, позволяет кусать его пальцы и тихо смеется, когда я урчу от удовольствия. Сладкий салат из ягод оказывается неожиданно сытным, а вино терпким, оставляющим нежное послевкусие.

Михаэль не позволяет мне взять салфетку, чтобы вытереть губы от капель вина — он сцеловывает влагу сам, а затем тянет меня за собой, но галстук не снимает.

Моя тьма наполняется новым светом, подаренным сейчас самым дорогим мужчиной.

Он встает за спиной и ведет пальцами вдоль позвоночника, заставляя меня стонать от приятных ощущений. Бретели платья сползают, и Михаэль тянет ленту дыхания по оголенному плечу. Кусает кожу и запускает пальцы в мои волосы.

— Ты манишь меня. Чувствую себя мальчишкой рядом и готов подчиняться тебе беспрекословно. Ты моя раммона, Элен. Личная сказочница. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Приказывай.

Он подцепляет узел повязки и опускается позади меня, а когда я оборачиваюсь, понимаю, что он на коленях. Склоняет голову и ждет. Только крепко держит меня за бедра и стискивает пальцы.

— Михаэль… — роняю я, и глаза начинает щипать. Слезы рвут комнату на кривые лоскуты. — Ну, зачем?

Вырываюсь из его объятий и опускаюсь рядом, на колени. Обвиваю его лицо ладонями, притягиваю к себе и целую каждый миллиметр кожи.

— Я и толики такого отношения не заслужила, — шепчу, склонив голову на его плечо. Втягиваю запах, чтобы запомнить. Чтобы сберечь в памяти эти мгновения, даже когда я окажусь по ту сторону.

— Еще как заслужила, — отвечает он порывисто и обнимает так, что дух выжимает.

— Чем, Михаэль? Я ведь ничего не сделала, — я уже не могу сдерживать слезы. — Это ты спас меня от беды. От передряги, в которую я влипла, сама того не осознав. От этих страшных людей…

— Мне кажется, что ты занижаешь свои способности, — он мягко улыбается и собирает ладонями мои слезы. Изучает влажными пальцами изгиб моего плеча и тащит ниже бретельки платья, освобождая спину и грудь. Наклоняется ниже и шепчет, целуя: — Ты бы и без меня справилась. Вспомни, сколько раз спасала ты меня…

— Это ты меня всегда спасаешь, — скольжу ладонями по его плечам и расстегиваю пуговицы на воротнике. Хочется скорее прижаться к нему: бесстыдно и отчаянно. И плевать, что за стеной незнакомые люди.

Он дрожит и путается пальцами в складках платья, шепчет что-то, но я плохо соображаю и изгибаюсь назад, упираясь в его ладони.

Михаэль поднимается и тянет меня к себе. Платье падает на пол, а я подлетаю и оказываюсь в крепких мужских руках. Несет меня к купальне и осторожно ставит в воду на первую каменную ступеньку. Тепло и жар льется по крови, сводя с ума.

— Элен, ты можешь забеременеть, если мы не обезопасим себя, — шепчет и целует в губы, не позволяя ответить. Отрывается на миг, чтобы отбросить в сторону брюки и белье и подобраться ко мне ближе. — Знаешь, почему я пришел в бордель? — произносит вкрадчиво, будто боится, что не дам ему договорить.

Мотаю головой и опускаюсь ниже, погружаясь в ласковую мерцающую воду.

— Я воздерживался много лет, — Михаэль опускается рядом, и вода поднимается до его широкой мускулистой груди, — думал, что во мне все умерло. Ни одна женщина не возбуждала меня, ничего не хотелось. Будто бездушной куклой стал. В прошлом месяце в полнолуние что-то изменилось: я почувствовал жуткий голод… — он прижал меня к теплой каменной стене купальни и, пропустив волосы сквозь пальцы, ладонью смял грудь. В его золотистой радужке пляшет пламя свечей, а в алом отражаются блики воды. — Девчонка в борделе, — он хрипит, — не утолила жажду, а только разнесла заразу, будто отраву. Было так противно, что я неизвестно какой по счету, словно спал с женой, которая легла под другого. Я не мог совладать с собой после первого раза, пил по-черному и забывался в сладком угаре. Но природа будто решила надо мной посмеяться: тело лопалось от возбуждения. А я не мог себе помочь. Приходил и приходил, в надежде, что когда-нибудь остыну. И потом увидел тебя, — пальцы ласкают тело и сминают грудь под водой. Я слушаю его монолог и постанываю от наслаждения. Мне все равно, кто у него был до меня, важно, что сейчас он со мной.

— Элен, меня будто молния поразила. Твои глаза, — целует веки, — твои губы, — шепчет и толкается языком, но тут же отрывается, — и твой запах. Я безумно влюблен в тебя.

— Михаэль, — шепчу я отрывисто и беру его лицо в ладони. С трепетом вглядываюсь в разноцветные глаза, что стали самыми родными за эти жалкие обрывки дней. Как же много для меня этих мгновений! Как же мало их… — А я тебя люблю. Точно знаю, что люблю, потому что такое происходит со мной впервые. Как будто бы внутри — источник света. Целое солнце. Целый мир… И вся тьма рассеивается от его лучей. И время останавливается. И прошлое стирается и уходит прочь…

И прежде, чем он успевает ответить, склоняюсь и целую его шею. Собираю соль с влажной кожи и раскатываю его вкус на языке. Нежно касаюсь ладонью бедра и, поймав стон, поднимаюсь чуть выше.

— Почему ты не встретилась мне лет пять-шесть назад? Я не был таким сухарем, — он ловит мои губы и надорвано выдыхает, когда я смыкаю пальцы.

— Ты не сухарь, — шепчу я ему в шею и осторожно веду ладонью вверх. Горю от его напряжения, и с каждой секундой мне хочется большего. — Иногда, чтобы понять что-то важное, или осознать ценность чувства, нужно время. Много времени…

— Столько, что душа начинает черстветь, — Михаэль поворачивает меня в воде и, приподнимая, усаживает на край купальни. Ведет ладонями по бедрам и немного раздвигает их в стороны.

Я не могу больше терпеть. Обвиваю его ногами в воде и тяну на себя. Глажу ладонями спину, собирая капельки воды, и от одного лишь нечаянного прикосновения дыхание превращается в стон. Кажется, еще слово обронит — и взорвусь.

— Пожалуйста, — шепчу, не поднимая глаз. Потому что даже нечаянный взгляд в эту секунду породит экстаз. Не думаю ни о чем: ни о возможной беременности, ни о том, что мы в чужом доме.

Крепкие руки гладят кожу и тянут меня к себе. Тепло пронзает каждую клетку тела, а сила и мощь Михаэля кажется непоколебимой и величественной. Прижимаюсь к нему и откидываю голову назад, доверяя, что удержит, поймает, спасет. И он не позволяет упасть.

Движения слаженные, широкие и глубокие. Вода плещется и поет нашу песню страсти. Кажется, еще миг, и свет вспыхнет, и нас затопит сладкой негой, наполненной золотым свечением. Импульсы сильные, колкие, острые. Я впиваюсь в мускулистые плечи и чувствую, как напрягаются под пальцами мышцы. С губ Михаэля соскальзывают рык и хрип, кожа светится от лоска воды, словно покрытая глянцем. Я так сильно его хочу, и даже не пытаюсь это скрыть.