Чтение онлайн

Он глянул на нее сначала возмущенно, но Силли застонала, и он смягчился. Кивнув, он вышел из амбара. А через пять минут айневец вернулся с тем, что нужно. За спиной его маячил худой мальчишка лет десяти, но мать строгим голосом прогнала его:

– Иди отсюда, Генри! Нечего тебе делать тут!

Из рук Ильстана она взяла полотенце, скрутила его в жгут и подложила под поясницу Силли.

– Сейчас больно будет, но ты вытерпишь, ты сильная, - сказала она негромко рожавшей.
– Мы попробуем повернуть малыша.

Я опустилась рядом на колени, взяла горячую и мокрую руку девушки. Она смотрела на меня жалобно, как побитая собака.

– Вы знаете, что делать? Уверены, что стоит?
– спросила я осторожно незнакомку.

– А какой у нас выбор?
– прошептала женщина.
– Я видела пару раз, что делают. А там на все воля богов.

Она обернулась через плечо, грубовато прикрикнула на Ильстана:

– И ты иди отсюда, мужикам нечего на такое смотреть.

Ильстан и бровью не повел.

– Я отсанусь здесь. Может понадобиться помощь, - с холодной невозмутимостью ответил он и отошел на шаг назад, в полутьму угла.

Женщина цокнула, но настаивать не стала. Она взяла бутылек с маслом и налила его на живот Силли.

– Терпи, девка, - сказала она и выдохнула.

Повитуха положила обе ладони на живот - одну к правому боку, другую к левому. Осторожно, почти как поглаживая, начала двигать руками. Одну руку толкала вниз, другую вверх, словно бы уговаривая дитя повернуться.

– Ну, миленький, - бормотала она под нос.
– Не балуйся, время пришло. Головой вниз, как все люди.

Силли закричала, дернулась. Я перехватила ее руку, но она ударила меня ею, не контролируя себя. И в этот момент как нельзя кстати пришелся Ильстан. Он двумя широкими шагами пересек расстояние между нами, опустился рядом и прижал плечи Силли к сену.

– Давай же, ну, малыш, - уговаривала женщина, продолжая двигать руками.

И я вдруг увидела, как что-то внутри сдвинулось.

– Есть!
– выдохнула незнакомка и заглянула под юбку.
– Повернулся! Головка у входа!

Роженица заплакала то ли от боли, то ли от облегчения.

– Не время, милая, - одернула ее “повитуха”.
– Теперь тужься.

И природа наконец взяла свое.

Ребенок родился живым и абсолютно здоровым.

– Мальчик, - с улыбкой сказала женщина и показала нам малыша.

Силли заплакала, потянула руки к нему, но взять не вышло.

– Пуповину надо обрезать. И послед не вышел еще.

Ильстан развел огонь, накалил клинок и срезал им пуповину новорожденного. И только тогда Силли наконец-то смогла получить своего сына. Она с такой любовью смотрела на него, что мне становилось завидно. Она любит его несмотря на то, что родила от ненавистного мужа. Я же знала только ненависть.

– Родись это девочка, я назвала бы ее в вашу честь госпожа. Но раз это мальчик, то он будет носить ваше имя, господин, - сообщила нам новоиспеченная мать.
– Я это сразу решила, как только вы спасли меня.

– Ильстан - не лучшее имя для маленького северянина, - мрачно ответил айневец.

– Ильстан, - задумчиво повторила та, что принимала роды.
– Восточный Ветер с древнего языка айневских племен.

Мужчина едва заметно кивнул.

– Мне все равно, - мотнула головой Силли.
– Я буду звать его Ильсах, если будет нужно. Но я всегда буду помнить, в честь кого назвала его. И он это тоже будет знать.

Глаза щипало от слез. Даже Ильстан, что пытался выглядеть холодно-спокойным, нервно перебирал пальцами на рукояти клинка, что висел на поясе. Я видела - он растроган так же, как и все в этом сарае.

Силли прикрыла глаза, уставшая и измотанная, и я осторожно взяла из ее рук ребенка. Он был ужасно некрасив, морщинистый и красный, но… он выглядел как крохотное чудо, посланное богами. Я подошла к айневцу, вложила в его руки младенца, не дав и мгновения на раздумья.

– Посмотри на него, разве он не прекрасен?

Губы мужчины дрогнули, он едва заметно улыбнулся. Он умело держал мальчика, словно делал это тысячу раз. А может так и было, ведь он старший из детей. Но главное то, что я видела в его глазах: ему нравится.

– И после этого ты сможешь оставить ее тут?
– спросила я еле слышно.

Он тяжко вздохнул и прошептал в ответ:

– Я должен.

– Уверен?

Он смотрел на новорожденного, что шевелился в полотенце на его руках, и его крепость рушилась. Ильстан сдался.

– Ладно. Заберем их в лагерь. Глядишь, там пригодится служанка.

И он быстро отдал мне ребенка назад, словно тот мог заставить его еще на что-нибудь согласиться. Резко развернувшись, Ильстан вышел из сарая, но дверь закрыл осторожно, чтобы не потревожить Силли.

Я улыбнулась.

Магда - так звали женщину, что помогла Силли родить - жила с сыном на самом краю деревни. В ее амбар мы и залезли, когда ночью искали кров. Когда мародеры напали на деревню, Магда и Генри были в соседнем лесу и заготавливали хворост. Услышав шум и увидев дым, не стали возвращаться, а затаились в овраге. Там они просидели почти три дня, пока мародеры не ушли. Деревню выгребли подчистую, забрав почти все, что смогли унести. Мужчин убили, а женщин и детей забрали для продажи работорговцам. Отчего-то оставили в живых старую безумную старуху на том конце, быть может сочли страшным грехом убивать ее.

Еще в живых остался деревенский сапожник. Он был в городе, когда все произошло. Вернувшись через неделю после нападения, он не смог вынести горя от потери жены и детей. Сапожник страшно запил и почти не выходит из своего дома.

Магда собрала по деревне и окрестностям остатки кур, что разбрелись в суматохе. Безумной старухе оставили молодую и тощую корову, которая не успела отелиться и молока не давала. Магда готовила еду на всех, а Генри относил ее сапожнику и старухе. Так и жили, взвалив на себя работу за четверых.

– Да я не жалуюсь, - добродушно улыбнулась Магда, ставя перед нами котелок с полупустой похлебкой.
– Как-нибудь проживем, был бы день, а там и пища найдется.

Силли уложили на кровать Генри, который спал у печи. Сам мальчишка сторонился нас, поглядывал смущенно, словно ждал какого-то подвоха. Его большие глаза выделялись на худом бледном лице, отчего оно принимало жалостливый вид. Он не говорил ни слова, хотя мы знали, что говорить он умел. Может мы так сильно смущали его, а может была какая-то другая причина.