Чтение онлайн

Айневец усмехнулся, чуть качнулся, и предзакатное солнце сверкнуло бликами на его влажной коже.

– Хочешь присоединиться?
– насмешливо спросил он, и от звуков его голоса я словно проснулась.

В памяти всплыл тот момент, когда он так нагло меня обхитрил, обманул, заставив поцеловать его. Если он думает, что сможет вогнать меня в краску снова, смутить, то пусть знает - не выйдет!

– Нет, - холодно ответила я.
– Мне это не интересно.

Я подняла горделиво голову, послала в мужчину надменный взгляд. Ему явно не понравилось.

– Значит, - процедил он.
– Ты стоишь и пялишься на меня потому, что тебе ни капли не интересно?

Он угрожающе сложил руки на груди.

– Я просто хотела убедиться.

– И в чем же?

– Что здесь нет ничего достойного внимания.

Даже на таком расстоянии я увидела, как блеснули гневно глаза Ильстана. Я не дрогнула. Так и смотрела на него свысока холодным равнодушным взглядом. Но, признаться, я ведь сильно соврала, когда сказала, что нет в нем ничего достойного внимания.

Раздался плеск воды, и Ильстан направился ко мне. Сердце застучало быстрее, я не могла оторвать глаз от того, как он приближается, как перекатываются его мускулы при ходьбе. Он был куда крепче Роваха, и удар у него, наверняка, куда сильнее.

Ильстан оказался напротив меня, и я еле удержалась от того, чтобы не отпрянуть. Силой заставила себя не дрогнуть, не отвести взгляда. Но когда он поднял руку, я невольно зажмурилась, ожидая удара. Дыхание сбилось, сердце зашлось…

Холодные пальцы коснулись моей щеки, и я вздрогнула. Они осторожно скользнули по коже, поглаживая, и от неожиданности я распахнула глаза.

Айневец был так близко, что я ощущала холод, исходящий от его кожи, остуженной рекой. Мокрые пряди волос упали на лоб, с них капала вода, падала на мою рубаху, пропитывала ткань.

– Ты можешь смотреть сколько угодно, госпожа, - хрипловато сказал мужчина, и от звуков его голоса внутри меня что-то всколыхнулось, чтобы тут же рухнуть вниз, сводя живот легкой судорогой.
– Я ведь тебя уже хорошенько рассмотрел.

– И что ты увидел?
– я посмотрела прямо в голубые глаза, стараясь не обращать внимание на то, что моя вмиг промокшая рубашка облепила грудь.

– О, много интересного.

Взгляд Ильстана опустился, легкая усмешка коснулась его губ. Пальцы его скользнули по моей шее и застыли у ключицы. Я опустила глаза и сразу поняла, что привлекло его внимание: мои затвердевшие соски торчали через мокрую ткань. Я подняла резко руки, стремясь прикрыться, но Ильстан не дал: он перехватил их, прижал к моим бокам, отчего стал еще ближе ко мне. Его твердая плоть прижалась к моему животу, и от неожиданности я охнула.

Айневец склонился к моей шее, почти касаясь ее губами прошептал:

– Если ты хочешь смотреть на голого мужчину, Тайта, то будь готова к тому, что он захочет получить за это плату.

От его дыхания на моей коже по телу прошла дрожь. Между ног возникло странное и непривычное напряжение, которое прежде я никогда не испытывала. Оно требовало чего-то, пульсировало и нарастало.

Инстинктивно я подалась бедрами вперед, прижалась к отвердевшей плоти. Стон сорвался с губ Ильстана, и он впился губами в мою шею поцелуем, скользнул к ключице. Его подрагивающие пальцы схватили завязки на рубахе, потянули, обнажая мою грудь. Он склонился надо мной ниже, и когда горячий рот втянул в себя сосок, я откинулась назад и закрыла глаза.

Мне было нечем дышать от того чувства, что меня накрыло. Между ног невыносимо пульсировало, сердце стучало оглушающе громко. Все, что я хотела сейчас - заполнить пустоту, что образовалась внутри меня.

Ильстан оторвался от моей груди, и его губы накрыли мои. Рука скользнула под подол рубахи, поднялась по бедру. Пальцы сжали нежную кожу, вызвав легкую боль…

Меня словно окатило ледяной водой. В памяти всплыл момент нашей последней встречи с Ровахом, как его пальцы болезненно хватали меня между ног, как он ударил меня после этого.

– Пусти!
– я уперлась руками в грудь Ильстана, но не смогла его сдвинуть с места.
– Отпусти немедленно!

Голос сорвался на крик. Опешивший айневец отодвинулся, пораженный переменой во мне. Он нахмурился недовольно, и мне вдруг показалось, что мои слова ничего не значат. Сейчас он возьмет свое, как и полагается мужчине, не смотря на мои крики и попытки отбиться.

Но, к моему удивлению, он сделал шаг назад.

– Не стоит играть с медведем, если боишься, что он откусит руку, - бросил он раздраженно.

Ильстан развернулся и пошел к реке.

Объятая стыдом, я дернула дверь в хижину и буквально забежала внутрь, пытаясь скрыться с глаз айневца. Но от себя то не скроешься.

Ильстан пришел, когда уже стемнело. Не говоря ни слова, он прошел к очагу, закинул туда дрова. Он развел огонь, и в его свете я увидела, что волосы мужчины давно просохли, а значит он просто где-то пропадал все это время.

Когда он повернулся, я отвернулась, лишь бы не встретиться с ним взглядами. Меня снедал стыд, я раздражалась на саму себя, на то, как бесстыдно отдалась порочным ласкам. Впервые я поняла, отчего некоторые женщины готовы пойти на такой постыдный грех, изменить или потерять невинность до брака. Раньше я их не понимала. Не понимала, как можно добровольно соглашаться на ту пытку, что готовил для меня каждый раз Ровах. А оно вон оно как…

– Останемся здесь на пару дней, - сказал Ильстан негромко.

Я подняла глаза. Он смотрел прямо на меня, ни капли не смущенный тем, что произошло на крыльце.

– Я думала, ты хочешь как можно скорее добраться до своих.

– Ты ослабла после болезни, а идти нам несколько дней. Не хочу, чтобы ты умерла в пути.

Что ж, дело его. У меня будет время осмотреться, обдумать возможные варианты побега. Ильстан не связал мне руки, как это было до падения в воду, и я надеялась, что он не вспомнит об этом.

Айневец расстелил у очага шкуру, которую достал из ветхого шкафчика у окна, улегся на ней.

– Что ты делаешь?
– спросила я.

– Время спать.

– Ты здесь спишь?

– А ты хочешь, чтобы я лег с тобой?

Знакомые насмешливые искорки блеснули в его глазах, и я слишком поспешно ответила:

– Нет, конечно!

Кровь прилила к щекам, напоминая о моей податливости сегодня днем, и я легла на тюфяк и с головой накрылась одеялом. Но долго пролежать так не удалось - удушающий запах старой тряпки вынудил меня высунуть голову наружу.