Чтение онлайн

– Нельзя разжигать, - обрубил айневец.
– Или увидят нас, или сожжем этот сарай.

Девушка вздохнула печально, но тут же встрепенулась.

– О, я слышу кур!

Она заерзала, выбираясь из сена, выползла.

– Куда ты?
– окликнула ее я.

– Сейчас приду, - она махнула рукой и тихонько вышла из амбара, придерживая свой огромный живот.

Как только в лунном свете исчезла ее фигура, Ильстан сказал мне:

– Оставим ее здесь.

– Что?
– опешила я.
– Сейчас?

– Нет, утром. Мы довели ее до деревни, помогли, чем смогли. Теперь пусть сама выбирается.

Я мотнула головой, хотя мужчина даже не смог бы увидеть этого.

– Нет, нельзя.

– Отчего же? Она среди людей, кто-нибудь сердобольный примет ее. Глядишь, тут работница кому нужна. Она не пропадет теперь.

Я приподнялась, выискивая в сене фигуру Ильстана, словно очень важно было сказать ему это в лицо:

– Я не оставлю ее.

– У тебя нет выбора.

Шурша, он привстал, поднялся на локти. Даже в темноте я ощущала его взгляд.

– Послушай, она вот-вот родит. Кому нужна такая работница? Ее же тут же выставят. Или ребенка отберут и продадут.

Ильстан хмыкнул:

– А нам зачем такая обуза? Что ты делать собралась с ней, когда она родит? В няньки собралась?

Я замолчала, раздумывая, что ответить, как убедить его. Но Ильстан опередил меня:

– Когда я верну тебя твоему мужу, ты действительно хочешь, чтобы она поехала в Сайдех с тобой? Хочешь, чтобы твой муж и ее избивал?

Грудь словно стрелой пронзило. Да, я и думать забыла о северной крепости. А ведь Ильстан даже не не знает всей правды. Он не просто будет бить, он будет насиловать ее, издеваться, если она приглянется ему. Нет, я такое не могу допустить.

– Завтра утром, как только рассветет, мы уйдем отсюда. Оставим девчонку здесь. Не в лесу же мы ее бросаем.

Мне пришлось согласиться. Наверное, так действительно будет лучше. Главное, чтобы она не попала в руки к гадам, как хозяйка таверны, что ее продала.

За амбаром послышались тихие шаги, и в проеме появилась Силли.

– А вот и я!
– тихо, но радостно объявила она.
– Смотрите, что я принесла!

Она что-то держала в подоле верхнего платья, оттянув его. Мне пришлось встать и подойти к ней, чтобы увидеть, что там. Ильстан поступил так же.

– Яйца!
– обрадовалась я, когда сумела разглядеть в свете луны белые камешки в подоле.

– Ага! У нас будет ужин!

Мы выпили их сырыми. Никогда не любила сырые яйца, но сейчас от голода они казались ужасно вкусными. А как сладко спалось в теплой соломе, когда желудок был полон…

Кто-то коснулся моего плеча, и я проснулась.

– Вставай, - шепнул Ильстан.
– Разбуди девчонку, скажи идти в деревню.

– А сам чего?
– огрызнулась я.
– Ты ее оставить хочешь, вот и скажи.

– Ты женщина, вам проще будет разобраться.

Силли зашуршала соломой, приподняла голову. Рыжие кудряшки растрепались вокруг головы, лицо раскраснелось, отчего она выглядела еще младше, чем раньше.

– В чем дело?
– сонно прошептала она.

Я виновато посмотрела на нее.

– Пора вставать. Нам надо уходить.

Айневец метнул в меня многозначительный взгляд, намекая, чтобы я поскорее сообщила ей наши планы. Я глянула на него раздраженно, приподняла брови - “сам говори”!

Девушка поднялась, потянулась.

– Ой, - сказала она и побледнела.

Худые руки прижались к беременному животу, глаза стали круглыми. Я посмотрела на низ живота Силли и увидела, что платье мокрое.

– Я кажется… я… - смутилась девушка.
– Я не помню, чтобы… Я могла бы дойти до кустиков, честно…

Ильстан усмехнулся.

– У тебя воды отошли, глупая. Ты рожаешь.

Тут пришел мой черед удивляться.

– Откуда ты знаешь?

– У меня семь братьев и сестер, а я старший, - ответил Ильстан.

– И что нам делать? Нам нужна повитуха!

Силли схватилась за живот и закричала.

– Проклятье!

Мы с Ильстаном переглянулись. Нет сомнений - она вот-вот родит. И наше счастье, если мы найдем повитуху в этой деревне. А если нет…

Айневец шагнул к двери, жестом указывая мне следовать за ним. Оказавшись на улице, он сказал:

– Нам придется самим принимать ребенка.

– А как же…

Он перебил меня:

– Послушай.

Ильстан повернулся в сторону деревни, застыл. Я посмотрела на маленькие улочки с деревянными домами, прислушалась, стараясь уловить звуки. Сначала я не поняла, что должна услышать. Было тихо, очень тихо.

Осознание пришло внезапно, окатив волной жгучей тревоги.

– Здесь никого нет, - прошептала я, словно кто-то нас мог подслушивать.

Домов было много, деревенька оказалась немаленькой. Но не было видно ни одного человека, ни одной живой души. Сейчас, когда наступило утро, хозяева должна быть очень активны: выпускать кур из сараев, доить скотину, выполнять какие-то дела во дворе. Деревня словно вымерла. Лишь где-то недалеко квохтали тихонько куры, а с дальнего конца слышалось жалобное мычание коровы.

– Может спят?
– спросила я с надеждой, хотя прекрасно понимала, что можно и не спрашивать такое.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы крестьяне поздно вставали? Особенно сейчас, когда начинается подготовка полей к посадкам? И всей деревней разом?

По спине потек холодный пот, мне стало не по себе. Что здесь стряслось?

– Но кто-то же здесь есть, вчера мы видели несколько огоньков в окнах.

– Может и так. А может это были призраки.

В призраков я не верила, сколько бы не рассказывала мне Катара про них. Глупости все это. Существуй они, южная крепость кишела бы ими, столько там погибло воинов за тысячелетие.

– Туда нельзя идти, - произнесла я онемевшими губами.
– Неизвестно, кто там находится. Может мародеры или бандиты, а может…

А запнулась, выразительно глянула на Ильстана, намекая на его земляков. Сделала это по привычке, совершенно позабыв о том, что встреча с айневцами будет ему только в радость.

– Нет, это не наши, - ответил он поспешно.

– Откуда тебе знать?

– Мы не убиваем крестьян. И не выгоняем их из домов. Тот, кто заставил их уйти, куда более жесток и страшен.