Чтение онлайн

– Вы должна остановить войну, госпожа. Ради своего сына, ради его будущего. Вы вернетесь на юг, как я и говорил. Отзовете войска своего отца - они подчинятся вам. Вы убедите своего мужа прекратить наступление. А с ним…

Он улыбнулся младенцу, протянул его мне, и я чуть ли не схватила сына.

– С ним вы не увидитесь до тех пор, пока не настанет его время править. Он станет властителем юга, а после смерти отца - властителя востока - будет править и Айневией.

Все слова шли словно мимо. Мне вдруг стало все равно на Намору, на Сайдех и Айневию, на распри и дележку земли. Все, что я хотела - любить своего сына, видеть, как он растет, воспитывать его. Они отбирают у меня главное сокровище, и я не имею возможности сопротивляться.

– А Ильстан? Он уже знает, что стал отцом? Вы сказали ему?

– Мы послали вести, но сейчас идут жестокие бои. Возможно, он еще не слышал ничего об этом.

Я качала малыша на руках и вдруг поняла, что слезы текут по моим щекам. Сердце разрывалось от боли и обиды, от несправедливости этой жестокой жизни, что отнимает у меня все. Я ничего не получила… Я вернусь домой еще более пустой, чем раньше.

– Я могу хотя бы дать ему имя?

– Как его назвать, решит его отец. Так положено.

Горло сжало невидимой рукой, зажгло.

– Позвольте мне побыть с ним еще, - прошептала я.

– У вас есть неделя. Потом вы уедете.

Я кивнула и не смогла удержать громкий всхлип. Листана тихонько простонала и шагнула за дверь - как мать, она не выдержала этой сцены. Сорен вышел следом, кинув из-за плеча на меня сочувственный взгляд.

Всю ночь я проплакала, не понимая, как я смогу оставить свое дитя. К утру слезы иссякли, и я просто смирилась. Айневы правы, моего ребенка не ждет никакое будущее, если война не закончится. И у меня есть шанс, чтобы ее остановить.

А на рассвете меня ждал еще один сюрприз.

– Моя дорогая, как же ты исхудала!
– бросилась ко мне Верита, едва переступила порог комнаты.
– Я молилась за тебя так рьяно, и боги услышали меня!

Она обняла меня, и я почувствовала, что ее щеки влажные от слез. Отстранившись, она сообщила то, что меня огорошило:

– Аллиора хочет видеть тебя.

Я помнила это имя. Жена Ильстана. Внутри все всколыхнулось, чтобы тут же ухнуть вниз.

– Зачем?
– опешив, спросила я.

– Тебя и твоего сына. Хочет поговорить с тобой.

Я мотнула головой, прижала к себе младенца ближе, словно его могли отобрать.

– Я не желаю встречи с ней.

Верита поджала губы, с мольбой глянула на меня. Она взяла мою ладонь и попросила:

– Молю, Тайта, сходи к ней. Обещаю, ты все поймешь, когда придешь к ней. Она не причинит тебе зла. Но это важно, если она просит.

И такие нотки были в ее голосе, что я просто не смогла отказать.

Верита помогла мне собраться, а затем повела в южную башню в самом конце двора, где находились покои жены Ильстана.

– Ее так далеко держат, - заметила я у дверей.

– Пытаются скрыть позор как можно дальше от глаз, - шепнула в ответ Верита и пропустила меня вперед.

Мы поднялись по старой щербатой лестнице на второй этаж, подошли к обветшалой двери, и моя спутница постучала. Не дожидаясь ответа, она отворила дверь и рукой указала мне войти.

– Я не пойду с тобой, - сказала она.
– Это ни к чему. Буду ждать тебя внизу, у дверей башни.

Отступать было поздно, и я вошла.

Внутри было темно, шторы плотно закрыты. Душный воздух был пропитан запахами каких-то трав, отчего дышать становилось невозможно.

– Вы пришли, - раздался слабый голос откуда-то со стороны кровати.

Глаза стали привыкать к отсутствию света, и я смогла разглядеть девушку, что лежала в постели. Она была невероятно худа - кости, обтянутые кожей. Лицо было бледным, обескровленным. Тонкие пряди черных волос лежали на подушке спутанными.

– Вы хотели видеть меня, Аллиора, - осторожно начала я.

– Прошу, сядьте, - еле слышно отозвалась больная. Она подняла руку, и та затряслась, тонким пальцем указала на кресло возле кровати. Я прошла к нему, хотя мне это и не нравилось, села.

– Вы боитесь меня?

– Нет, - ответила я.

Как я могла бояться? Что могла мне сделать эта женщина, которая больше походила на труп, чем на живого человека? И если раньше меня снедала ревность к ней, то увидев Аллиору воочию, я не могла теперь испытывать к ней ничего, кроме жалости.

– Я слышала, - она кашлянула, но продолжила.
– Что вы родили Ильстану сына. Это он? Могу я взглянуть?

Я прижала ребенка к груди, и она заметила это.

– Не бойтесь, я хочу лишь взглянуть. Отодвиньте краешек шторы и покажите мне его.

Немного подумав, я все же решила выполнить ее просьбу.

– Копия Ильси в детстве, - слабо улыбнулась она.
– И, наверное, будет таким же непоседой, как и его отец.

– Вы знали его в детстве?
– спросила я.

– Да, - кивнула девушка.
– Я жила всю свою жизнь в этом дворце. Мы выросли вместе, были неразлей вода.

Я отогнала ревность, что кольнула сердце.

– И вы полюбили друг друга, - заключила я.
– Неразлучны в детстве - любовь на всю жизнь.

Аллиора вдруг рассмеялась, хрипло, вымученно.

– Нет. Вы ошибаетесь, Тайта. Конечно, мы любили друг друга. Но только как брат и сестра, кем мы и являемся.

Я изумленно застыла, не веря тому, что сейчас услышала.

– Что вы сейчас сказали?
– переспросила я, думая, не привиделось ли мне.

– Мы брат и сестра, Тайта. Родные. Вас это шокирует?

Я изумленно смотрела на жену Ильстана и не могла найти слов.

– Но как же… разве можно?
– прошептала я.

Раньше, когда были старые боги, люди разное творили - женились на своих сестрах и дочерях, заводили много жен. Но церковь Трех Братьев искоренила эти позорные традиции. Дико было слышать, что спустя столько столетий кто-то вступил в такую порочную связь. Неудивительно, что Аллиору прячут ото всех.

– Нет, - качнула она головой.
– Нельзя. И в этом вся проблема. Женившись, мы накликали на себя гнев семьи, их ненависть. И если Ильстана они простили, то меня нет.

– Это… ужасно, - выдавила я через силу. Не думала, что Ильстан способен на такое.

– Но вы думаете не о том, госпожа, - слабая улыбка вновь коснулась губ девушки.

– Откуда вам знать, о чем…

– Это написано у вас на лице. Мы не были никогда близки с ним как супруги, никогда не делили постели. Наш брак - его попытка спасти меня. Даже ценой своей чести и репутации.