Чтение онлайн

Джефф проводит рукой по волосам и шагает по снегу.

— Ничего другого быть не может, — говорит он. — Всё законно, честно.

Но ясно, что что бы ни произошло, это должно было быть связано с косяком, который только что выкурил Нэш. Жестянка Джеффа с принадлежностями для курения валяется открытой на земле, брендированная зажигалка и прочее содержимое разбросаны у наших ног.

— Ну же, Нэш, оживай… — причитает Сидни, но что бы ни делала Люси, это не помогает.

Нэш, обычно душа вечеринки, самый настоящий художник среди нас, лежит окоченевший и неподвижный у моих ног.

Через несколько минут Люси садится на корточки и смотрит на нас, печально мотая головой. Всё блестящее волшебство, которое принёс ей макияж, исчезло. Она выглядит замёрзшей, испуганной и убитой горем, и я не могу отделаться от мысли, что даже если бы мы позвали кого-нибудь на помощь, было бы уже слишком поздно.

— Он… — Люси задыхается, и всё её тело сжимается само по себе.

Моё сердце продолжает колотиться, что резко контрастирует с тем, как грудь Нэша отказывается подниматься. Никто больше не знает, что сказать, поэтому мы сидим на снегу в ошеломлённом молчании, которое, кажется, длится целую вечность.

Нэш так и не просыпается.

Нэш неподвижно лежит у моих ног.

— Он мёртв, — шепчет Сидни.

Оттого, как она это произносит, когда по её великолепному лицу катится слеза, создаётся впечатление, что она играет в одном из своих фильмов ужасов — так прекрасно, трагично и жутко.

Это уже слишком — меня пробирает леденящий шок. Тело проделывает странную штуку: когда я приказываю ему сидеть спокойно, оно не может перестать трястись. Всё в груди словно рухнуло, сердце провалилось в такую глубокую пустоту, что его невозможно извлечь.

— Мне это не снится? — переспрашивает Кейтлин.

Меня охватывает непреодолимое чувство неудачи, и я не могу заставить себя взглянуть на Нэша. Нэш, который слушал меня, приветствовал и заботился обо мне. Нэш, который всего несколько минут назад подарил мне возможность почувствовать себя красивой.

Нэш, которого я не смогла спасти.

Мёртв.

В голову врывается ещё одна неприятная мысль: я прижималась губами к холодным, безжизненным губам Нэша. Я делала ему искусственное дыхание рот в рот, когда он был уже мёртв.

Я едва успеваю отползти от его трупа, прежде чем меня рвёт на снег.

Кейтлин издаёт звук, как будто её тоже тошнит.

Мне стыдно за себя и свою реакцию, но я не смогла сдержать внезапного приступа тошноты. И тогда я тоже прихожу в ярость, потому что меня вырвало тем немногим, что было у меня в желудке, а у нас нет лишней еды.

— Блин, блин, блин… — бормочет Брент, поднимаясь на ноги и принимаясь расхаживать по снегу. — От чего, блин, с кем-то может произойти нечто подобное? Всё произошло настолько быстро.

— Героин? — предполагает Кейтлин.

— Фентанил, — серьёзно говорит Сидни. Её глаза расширены от шока, волосы растрёпаны ветром из-за бега по снегу. — Я видела документальный фильм. Наркоторговцы мешают его в другую наркоту, и вы можете не знать, что принимаете его, — она всхлипывает. — Даже самая малая доза может оказаться смертельной.

Меня снова пробирает шок, промораживая до глубины души.

Ирония судьбы заключается в том, что то же самое средство, которое вам дают при сильнейших болях при раке, может быть рекреационным наркотиком, который может убить вас, если вы не будете осторожны. Наверное, такого в жизни много: что прекрасно в разумных дозах, то смертельно при передозе.

Я лучше знакома с фентанилом, чем большинство, но не в рекреационном смысле. За исключением того, что запас обезболивающих в моём чемодане не совсем разумный, если честно.

Теперь мне хочется повторить за Брентом: блин, блин, блин…

Рассуждая логически, я знаю, что никто не скажет: "Люси, разве ты не взяла с собой в эту поездку фентанил?" Они просто не могут об этом знать. Если только… если только кто-нибудь случайно не увидел наркотики, когда был в моей комнате. Когда мы собирали еду, все ходили по чужим коттеджам.

Мне уже не просто стыдно или досадно.

Я в ужасе.

Даже если фентанил в косяке Нэша не мой, меня было бы легко подставить. Я не могу рисковать тем, что смерть Нэша каким-либо образом свяжут со мной.

Одной смерти на моей совести достаточно.

Двоих я не потяну.

— Фентанил? — Джефф взрывается. Он молчал с тех пор, как умер Нэш, и теперь его голос разносится над замёрзшим пейзажем. — Вы издеваетесь надо мной? Это мог быть и я! Я мог умереть!

— Нашёл время беспокоиться за себя, — язвительно замечает Кейтлин, — когда твой друг умер.

— Это ты дал ему травку, — шепчу я.

Не хочется этого говорить, но когда слова выходят наружу, правда становится похожей на щит. Как будто я могу спрятаться за обвинением, как будто если все будут смотреть на Джеффа, то не будут смотреть на меня.

Если раньше выражение лица Джеффа не было убийственным, то теперь оно определенно стало таким.

— Да, я дал ему то, что и сам собирался выкурить. Так что, если хочешь обвинить меня в убийстве моего друга, просто выйди и скажи это, Люси, — погромче, чтобы на задних рядах слышали.

— Прекрати! — перебивает его Сидни, её голос срывается от слёз. — Сейчас не время. Надо позвать на помощь.

— Какую, блин, помощь? — орёт Джефф, выплескивая свой гнев на неё.

Я могла бы мириться с ним, потому что Сидни его любит, но сейчас я едва могу дышать из-за узла внутри. Гнев — от него не уйти. Но непредсказуемый, нестабильный гнев? Он пугает. Кто знает, что Джефф мог бы натворить, если его подтолкнуть не в ту сторону? Сид прошла через слишком многое, чтобы быть с кем-то, чей первый инстинкт — наброситься на неё, а не защищать.

— У нас телефоны не работают, — продолжает Джефф. — Здесь нет даже грёбаного стационарного телефона.

Сидни закрывает лицо руками. Тихие рыдания сотрясают её плечи, и я вижу изгиб её позвоночника сквозь тонкую ткань платья.

Она, должно быть, замёрзла.

Я слишком оцепенела, чтобы воспринимать холод, но теперь он скребёт по всему телу, как когтями, и впивается глубоко под кожу.

Всё тело трясёт.

— Мы что-нибудь придумаем, — я говорю это отчасти для того, чтобы успокоить Сидни, а отчасти потому, что мозг уже работает на опережение.