Чтение онлайн

В отличие от японского Синто, другого набора анимистических верований, который стал основой государственной идеологии в Японии эпохи Мэйдзи и ритуалы которого были в той или иной степени унифицированы, Мусок остается разрозненным. Способ, которым мусогин поклоняется бесчисленному множеству своих богов, зависит от характера шаманки и того, кто и как ее обучил. Хотя несколько богов являются общепринятыми, в частности Бог Семи Звезд (бог долголетия), Король Драконов (бог моряков и рыболовства) и Дух Большой Балки [6] (хозяйственное благополучие), но даже этим богам поклоняются по-разному.

Эта изменчивость и многозначность наглядно демонстрируются образом одного из самых популярных богов, Сансин (бог гор). Хотя у каждой горы есть свой собственный бог, которому можно поклоняться, Сансина почитают как покровителя всех гор в целом. Его обычно изображают как старого бородатого мужчину, часто в сопровождении тигра, но иногда Сансин – это женщина. Поскольку в Корее существуют и мужские, и женские божества, а некоторые горы считаются женскими (например, гора Керёнсан), подобный образ кажется вполне уместным.

Изображения бога Сансин могут быть найдены в большинстве буддийских храмов Кореи – свидетельство синкретического характера духовных обычаев этой страны. Буддизм смешался с шаманизмом еще в четвертом веке, когда появился на Корейском полуострове, и по сей день многие буддисты обращаются за советом к мусогин, когда сталкиваются с дилеммой или несчастьем. Первое интервью автора с Хён Чжу было отложено, поскольку оно совпало с подготовкой к Дню рождения Будды, когда многие из ее клиентов-буддистов хотели поговорить с ней по поводу своего будущего. На горе Инвансан есть небольшая скала Сонбави (Камень Дзен), которая очень важна для буддистов. Она находится в непосредственной близости от святилища Куксадан, и поэтому местные мусогин тоже считают, что эта скала обладает духовной силой.

Даже корейские христиане, которые пренебрежительно отзываются о шаманизме как о «бессмысленной абракадабре» (по словам одного из прихожан церкви), испытывают определенное влияние шаманизма на свою деятельность. К примеру, у христиан есть традиция проводить молитвенные собрания в горах. Более того, материализм толка «Бог хочет видеть тебя богатым» куда более распространен в корейском христианстве, чем в любой другой азиатской стране. По всей видимости, это имеет отношение к практическому и материалистическому характеру шаманизма, наследие которого проявляется до сих пор. Проведение ритуала Мусок в день открытия магазина не так уж и сильно отличается от молитв Богу с просьбой ниспослать магазину побольше покупателей.

Возможно, практичность и гибкость – два самых важных дара, которые Корея получила от Мусок. Отсутствие заповедей, строго определенных обрядов, единого пантеона богов со своей иерархией – все эти особенности корейского шаманизма благоприятствуют развитию прагматичности. Для достижения своих целей человек может выслушать мнение сразу нескольких мусогин об одной и той же проблеме и затем воспользоваться их советом, не отказываясь при этом от утешения любой другой религией. Хён Чжу даже советует своим клиентам «не слишком верить (в Мусок)», поскольку шаманизм может вызвать зависимость, подобную той, которую вызывает сильнодействующее лекарство, после чего оно начинает приносить вред человеку. В конце концов, главной целью Мусок должна быть помощь людям. Хён Чжу иногда сомневается в своих способностях, потому что не все ее предсказания сбываются, и шутит, что если бы она всегда попадала в яблочко, то была бы чрезвычайно богата. По мнению Хён Чжу, самое распространенное заблуждение о Мусок заключается в том, что шаман обладает безграничной властью и знает все.

Эти стороны Мусок (гибкость, прагматичность, способность ставить что-либо под сомнение и легко принимать другие убеждения) положительно повлияли на религиозную терпимость корейцев, а также, вероятно, на саму корейскую культуру в целом. Готовность адаптироваться оказалась одним из важнейших достояний этой страны.

Вероятно, кто-то сочтет, что иноземной религии будет сложно прижиться в другой стране и сосуществовать с уже укрепившимися там верованиями, однако в случае буддизма в Корее все было совсем иначе. То, с какой легкостью буддизм влился в религиозный ландшафт Кореи после своего появления в 372 году, указывает как на отсутствие у шаманизма жестких рамок, так и на то, что новоприбывшая религия в философском плане была открыта для всего нового.

Сегодня женщина может умолять святых в буддийском храме даровать ей ребенка и пойти за советом к шаманке, если ей предстоит принять тяжелое решение. Храм, скорее всего, будет находиться в горах и содержать изображение Сансин. Корейцы, которые обращаются к обеим религиям, понимают, что в этом есть определенные философские противоречия, однако не обращают на них внимания – они просто стараются в момент нужды использовать то, что лучше всего работает.

Буддизм зародился в Индии как религиозное учение Сиддхартхи Гаутамы, который, как считается, родился в княжестве Капилавасту (находилось на территории современного Непала) около V века до н. э. На Корейский полуостров религия проникла спустя восемь веков через территорию Китая. В то время единой Кореи не существовало. На власть над полуостровом претендовали сразу три крупных королевства – Когурё, Пэкче и Силла. Когурё, самое северное из них, контролировало также часть Маньчжурии (сейчас она принадлежит Китаю) и первым столкнулось с буддийским учением. В 372 году н. э. в Когурё прибыл китайский монах Сундо, который принес с собой буддийские тексты и изображения Будды.

К 384 году н. э. буддизм достиг королевского двора Пэкче. Пэкче в дальнейшем стало мостом, по которому буддизм проник в Японию. (У Пэкче и Японии были обширные торговые и культурные связи, и в середине VI века группа монахов отправилась на Японские острова с целью распространить буддийские тексты и изображения Будды.) В Когурё и Пэкче первой религию приняла королевская семья, в то время как большинство населения продолжало следовать исключительно шаманским обычаям. В государстве Силла, которое в итоге сделает больше всех для распространения буддизма в Корее, власть первоначально отнеслась к новой религии с глубокой неприязнью.

Только мученичество смогло убедить придворных деятелей Силла принять буддизм. В 527 году придворный чиновник по имени Ичхадон заявил вану Попхыну (правил в 514–540 годах), что принял буддизм, и обратился к монарху с просьбой сделать эту религию государственной. Хотя Попхын сам изучал буддизм, многие из его министров были категорически против просьбы Ичхадона. Тогда Ичхадон потребовал казнить его и тем самым сделать мучеником. Когда ему было отказано и в этом, он публично оскорбил представителей власти, чтобы вынудить их покарать его. Он предсказал, что, когда ему отрубят голову, хлынет кровь белого цвета, а не красного. Согласно преданию, так и произошло, и тогда шокированные придворные чиновники приняли буддизм в качестве государственной религии.

Ван Чинхын (540–576 годы), правивший после Попхына, основал отряд элитных бойцов Хваран, подготовка которых была основана как на конфуцианском, так и на буддийском учении. Его правление было отмечено победами против Когурё и Пэкче, а Хваран в дальнейшем сыграли важную роль в объединении всех трех государств под властью Силла, что было достигнуто в 668 году. Силла теперь господствовала на всей территории Кореи, а буддизм стал главной верой Корейского полуострова.