Чтение онлайн

В наши дни Кёнджу, столица Силла, представляет собой живой музей из-за огромного числа находящихся там буддийских храмов и других памятников культуры. Силла приложила очень много усилий и ресурсов, чтобы укрепить государственную религию. Благодаря этому сейчас мы можем увидеть такие исторические памятники, как Пульгукса, который является одним из крупнейших и наиболее впечатляющих храмов во всей Корее, а также статую Будды в гроте Соккурам, которая датируется 774 годом, когда государство находилось на пике своего расцвета. Пульгукса означает «Храм страны Будды», тогда как слово Пульгук (Страна Будды) можно в каком-то смысле считать обозначением государства Силла.

Наибольшего расцвета буддизм достиг после падения Силла и основания династии Корё в 918 году. Основатель Ван Гон (позднее известный как ван Тхэчжо) был убежденным буддистом и считал, что своим существованием его королевство обязано «покровительству многих Будд». Корё также провозгласило буддизм государственной религией, и значительные средства казны тратились на проведение церемоний, создание храмов по всей стране, а также денежную поддержку монахов, число которых постоянно росло. Было создано два собрания буддийских канонов, Трипитака. Одно из них было уничтожено во время монгольского нашествия, однако второе собрание, записанное в 1259 году на 81 258 деревянных табличках, до сих пор находится в храме Хэинса и остается одним из наиболее ценных памятников буддизма во всем мире.

К концу эпохи Корё, впрочем, репутация буддизма сильно пострадала. Религия погрязла в коррупции. Становление монахом давало определенные привилегии, например освобождение от налогов, и это привело к засилью лжемонахов. Буддийские монастыри стали крайне влиятельны – благодаря освобождению от налогов и поддержке государства они стали богатеть и скупать земли. У некоторых монастырей даже были свои армии, состоявшие из монахов.

Шаманизм также продолжал процветать в период Силла и Корё. Считалось, что Мусок со своим анимистическим восприятием природы не конфликтует с государственной религией, и две религии легко сосуществовали. Традиция располагать в буддийских храмах изображения Сансина и Чхильсона (Бога Семи Звезд) – яркий тому пример. Жители деревень вполне могли быть последователями буддизма, но при этом пойти к мусогин, чтобы попросить богов о богатом урожае. Таким образом, пусть шаманизм и не был официально признан государством, шаманы пользовались одобрением со стороны корейского общества, если считалось, что они качественно выполняют свою работу.

Ли Сонге, уничтоживший Корё и основавший династию Чосон в 1392 году, был убежденным буддистом, однако основанное им государство пошло по другому пути. Доминирующей государственной идеологией стало неоконфуцианство, которое являлось не полноценной религией, а скорее этической доктриной, направленной на достижение общественного порядка и гармоничной жизни. Его последователи, в том числе Чон До Чжон, один из главных сторонников нового правителя, считали буддизм неверным и порочным и хотели запретить его.

Таким образом, в эпоху Чосон буддизм утратил свои позиции, а его последователи оказались на обочине общественной жизни в результате преследования со стороны государственного аппарата. Хотя несколько монархов правящей династии были буддистами, их действия были ограничены конфуцианской административной элитой, которая их окружала. Роль, которую некоторые буддисты (например, мастер Сосан, который руководил отрядом в пять тысяч воинов-монахов) сыграли в отражении японской агрессии в 1592–1598 годах, помогла им на какое-то время вернуть расположение государства, однако в целом эпоха Чосон, продлившаяся шесть столетий, стала для буддизма периодом упадка. Как и шаманизм, буддизм стал ассоциироваться с горами. Несколько правителей раннего Чосон приказали уничтожить храмы в городах и других населенных пунктах, и последним пристанищем буддизма стали изолированные горные районы.

Так же как и шаманизм, буддизм стал религией преимущественно низших социальных классов санмин и чхонмин, которые составляли не менее семидесяти процентов населения, но пользовались наименьшим влиянием. Буддизм также стал религией женщин самых разных слоев населения. В обществе Чосон правили мужчины, и любой мужчина с высоким социальным положением или амбициями не хотел, чтобы его считали буддистом, поскольку это могло навредить его карьере или статусу. Эта социальная изоляция еще больше объединила буддизм и шаманизм, и обычно последователи одной религии также практиковали и другую. После принятия в 1485 году Кёнгук Тэчжон (Великого уложения по управлению государством), свода законов, который будет регламентировать жизнь чосонского общества на протяжении последующих четырех столетий, любой человек, проводивший обряды в шаманском святилище, мог быть наказан ста ударами плетью.

В 1910 году после многолетних попыток колонизировать Корею Япония в итоге достигла желаемого. В то время буддизм был распространен в Японии шире, чем в Корее, и некоторые из японских колонизаторов стали насаждать буддизм и основывать новые храмы. Буддизм, преследуемый в Чосон на протяжении столетий, вновь появился в городах. Однако несмотря на то, что колонизаторы позволили буддизму спуститься с гор, японские буддийские практики не всегда совпадали с корейскими. Например, в крупнейшей корейской буддийской секте, ордене Чоге, все монахи дают обет безбрачия, но японские монахи этого не делают. Все это приводило к подчас жестокой вражде, которая, без всякого сомнения, носила националистический подтекст, который был заметен и в 1950-х годах, уже после того, как Япония была побеждена. В колониальный период японцы разграбили многие буддийские памятники и увезли ценности к себе на родину, тем самым истощив культурные богатства корейского буддизма и вызвав глубокое негодование корейцев.

В конце 1940-х годов, после разделения Кореи, на коммунистическом Севере были официально запрещены любые конфессии. В Южной Корее, вступившей в эру американского влияния, в послевоенный период наблюдался резкий рост протестантизма. Однако буддизм по-прежнему продолжал играть важную роль в жизни Кореи. Президент Пак Чон Хи, авторитарный лидер из числа военных, правивший страной с 1961 по 1979 год, приказал восстановить буддийские памятники, такие как храм Пульгукса, который до его вмешательства находился в крайне плачевном состоянии.

В наши дни 23 % населения относят себя к буддистам. Буддизм слегка отстает от христианства по числу последователей и менее влиятелен: согласно опросу 2005 года, христиане составляют 29,2 % населения, и их доля среди высокопоставленных должностных лиц выше. Нужно отметить, что около 40 % не исповедуют никакой религии. Корея по-прежнему нуждается в буддизме, что сразу становится ясно, стоит лишь посетить прекрасно восстановленный храм и увидеть приверженцев буддизма, погруженных в молитву или медитацию.

Буддизм учит, что жизнь полна страданий, вызванных «тремя ядами» – жадностью, ненавистью и невежеством. Они являются первоисточником плохой кармы, из-за которой мы оказываемся заточенными в бесконечный круг перерождений и страданий. Чтобы избежать этой участи, нужно следовать Восьмеричному Пути, который был указан Буддой. Он состоит из «правильного намерения», «правильного поступка» и так далее – иными словами, способов мышления и поведения, которые бескорыстны по своей сути и приближают человека к просветлению. Главная цель – это достичь «пробуждения» и постичь своего рода «пустоту», тем самым разорвав цикл перерождений и избавившись от страданий.

Корейский буддизм считается частью Махаяны, одного из двух основных направлений буддизма. В отличие от Тхеравады, другой ветви буддизма, Махаяна считается более теологически либеральной и «универсальной», иногда даже гибкой и релятивистской, что связано с тем, что она признает «относительную истину». Истинность или ложность определяется характером духовной силы – она либо положительна, либо отрицательна. Объективность при этом не так важна. С этой точки зрения Махаяна допускает возможность обращения к другим религиям, если они призваны помочь верующему на его жизненном пути. В этой традиции Будда не один – их много, и у каждого своя роль: исцеляющий Будда, наставляющий Будда, сострадающий Будда, и так далее. В Махаяне существует бесчисленное множество Будд. Склонность Махаяны к релятивизму, а также наделение Будд полубожественными чертами в определенном смысле роднят ее с шаманизмом, в котором люди поклоняются различным богам и духам в зависимости от того, чего они хотят этим добиться.