Чтение онлайн

В каждом его слове сквозит гнев, и я задаюсь вопросом: неужели он злится за меня? Или это отвращение?

Запихивая в рот побольше еды, потому что хочу закончить этот ужин как можно скорее, я раздумываю, что ответить. Упоминать при нем бабушку было бы неумно. Это означало бы дать ему еще одно оружие против меня. Я и так не могу часто ее навещать, она меня не узнает, что всегда приводит к тяжелым срывам после посещений. Вот почему для меня было так важно обеспечить ей лучший уход. По крайней мере, в этой больнице о ней заботятся, и ей комфортно.

— Сила не всегда заключается в конфронтации или умении дать отпор. Иногда нам приходится делать то, чего мы не хотим, чтобы обеспечить будущее, которого мы жаждем. — Мой двусмысленный ответ встречается тишиной. — Я полагаю, тебе трудно это осознать. Не все мы родились с серебряной ложкой во рту, в замке, в окружении людей, которые потакают любой нашей прихоти.

Вкусный ужин теперь кажется мне травой, но я продолжаю есть, потому что голодание не входит в мои планы.

Мои глаза вскидываются на него, когда я слышу скрежет стула о мрамор: он встает, подходит к мини-бару, берет бутылку виски и, откупорив ее, наливает себе щедрую порцию. Закончив, он бросает в стакан несколько кубиков льда и слегка встряхивает его, снова переводя внимание на меня. Он прислоняется плечом к стене и изучает меня, отчего по моему телу разливается жар.

— Если бы у меня всегда была свобода делать то, что я хочу, мы бы не были женаты. — Он делает глоток из стакана. — Так что видишь, Жена, родители могут испортить даже самую привилегированную жизнь.

И вот так просто он сталкивает меня в метафорический ледяной бассейн, напоминая, что он ничем не отличается от всех тех мужчин, которых я встречала за эти годы. Почему я ждала чего-то другого?

Вытерев рот салфеткой, я встаю и натягиваю на лицо улыбку, отработанную до совершенства перед отцом.

— Я закончила. Пожалуйста, передай мою благодарность Леону. Я бы хотела подняться наверх и отдохнуть. День был насыщенным.

Развернувшись, я возвращаюсь в гостиную и снова замечаю статую фонтана, чья красота кажется исключительной в лунном свете. Замешкавшись, я смотрю на нее, всё еще гадая, кто из героев мифов это мог быть.

— Орион.

Я вздрагиваю оттого, как близко раздался его голос, тепло окутывает мою спину. Я оборачиваюсь и утыкаюсь грудью в грудь Ориона, его дыхание с запахом виски овевает мои губы, его мужской аромат щекочет ноздри, а по телу разбегаются мурашки.

Должно быть, он читает замешательство на моем лице, потому что указывает на статую.

— Герой, изображенный там, — это Орион.

Тот самый выдающийся охотник из древнегреческой мифологии, печально известный своей красотой и огромным ростом, которого некоторые считали великаном? Хотя герои мифов редко меня интересовали, я читала несколько версий мифа об Орионе, потому что в большинстве из них фигурировала Артемида.

В одном конкретном мифе они были близкими друзьями, сблизившимися на почве охоты, в другом — он пытался изнасиловать ее, за что она покарала его и убила. Была также версия, в которой его укусил скорпион — наказание за обещание истребить всех животных. Все они казались мне неинтересными, и я полагала, что это не тот персонаж, о котором мне хотелось бы читать.

Пока однажды я не наткнулась на версию, которая разбила мне сердце и заставила тосковать о вещах, которых я никогда не знала, гадая, как жизнь может быть жестока даже к бессмертным.

Согласно некоторым мифам, у них были романтические чувства друг к другу, несмотря на обет Артемиды оставаться богиней-девственницей и никогда не выходить замуж. Это не понравилось ее брату-близнецу Аполлону, который придумал хитрость: он поставил под сомнение охотничьи навыки Артемиды и указал на едва заметную цель в воде. Она приняла вызов и выпустила стрелу, не зная, что целью была голова Ориона, и убила его.

Убитая горем, она создала созвездие, названное в его честь, чтобы всегда иметь возможность смотреть на него, при этом сдержав слово и никогда не позволив мужчине или богу прикоснуться к ней.

До этого момента я не задумывалась над именем мужа, не понимая, как оно связано с моим.

— Твоей матери нравился миф об Орионе и Артемиде? — Я делаю шаг назад, чувствуя необходимость увеличить дистанцию между нами. — Ты упоминал, что ее завораживал тот факт, что кто-то, кого ты так сильно любишь, может тебя убить.

— Она любила мифы. Ее жизнь была слишком трагичной, чтобы верить в сказки, и она в какой-то степени отождествляла себя с Орионом — возможно, поэтому назвала меня в его честь. В конце концов, ее любовь убила ее. Прямо как любовь погубила Ориона.

Он делает шаг вперед, и я отступаю, слегка спотыкаясь. Я ахаю, когда его рука обхватывает мою талию, притягивая ближе к себе, и мои ладони оказываются на его груди. Кольцо поблескивает в лунном свете, напоминая мне о том, что этот сильный, красивый мужчина — мой муж.

— Осторожнее, Диана.

— Мне пора идти, — шепчу я, наши губы находятся в волоске друг от друга, мои пальцы впиваются в его грудь.

Неведомый огонь разливается по моим венам, и рассудок кричит, чтобы я бежала. Бежала от человека, который, без сомнения, причинит мне боль. Потому что хаос и эмоции, которые он пробуждает во мне, угрожают тщательно выстроенным внутренним стенам, которые я возводила годами, чтобы защитить себя от неизбежного. От любви к человеку, который уничтожит меня, — а этого моя истерзанная в клочья душа допустить не может. Я никогда не дам мужчине такую власть над собой, и мать преподала мне этот ценный урок в очень раннем возрасте.

Воздух застревает в легких, когда он кладет руку мне на грудь, отчего по коже пробегают мурашки. Сердце ускоряется, колотясь так неистово, что я чувствую удары в ушах вместе с трепетом, проникающим в вены.

— Почему? — Этот вопрос останавливает внутренний хаос, назревающий во мне, и я хмурюсь. Должно быть, он читает мое замешательство, потому что продолжает, в то время как его рука поднимается выше, пока он не обхватывает мою шею. Его большой палец поглаживает точку пульса, и с моих губ срывается вздох от его крепкой, но нежной хватки. — Почему тебе пора идти?

Я едва сдерживаю желание закрыть глаза от звука его хриплого, глубокого голоса. Он подобен тугой, но шелковистой веревке, которая медленно опутывает меня, заставляя привыкать к его присутствию, искушая поддаться раздавливающим меня желаниям. Одно его присутствие рисует в моей голове плотские образы, которые потрясают меня и требуют выхода, любопытная и истосковавшаяся часть меня хочет открыть для себя те греховные вещи, которые может предложить этот мир.

Я жалею, что у меня не было больше опыта с мужчинами за эти годы, потому что меня не должно так тянуть к незнакомцу, который большую часть дня был со мной груб. Может быть, это и есть то физическое влечение, о котором все говорят, когда ты можешь желать кого-то, прекрасно зная, что он для тебя токсичен.