Чтение онлайн

— Уже поздно, — отвечаю я, снова пытаясь освободиться из его объятий, но вместо этого он маневрирует, оттесняя меня назад, пока я не упираюсь бедрами в край стола. С террасы доносится порыв ветра, но свежий воздух совершенно не помогает унять огонь, медленно распространяющийся во мне. Внутренняя паника, служащая щитом для моих эмоций, кричит мне убираться отсюда, и быстро. — К тому же мы чужие люди. Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем тратить свободное время на меня.

Он делает шаг вперед, и его таз соприкасается с моим, зажимая меня между столом, дребезжащим под напором, и его мускулистой грудью. Его руки ложатся по обе стороны от меня, запирая в клетку, и это действие должно было бы усилить мою панику, так как оно не оставляет мне путей к отступлению. Вместо этого я ненавижу то, как мое тело мгновенно начинает тосковать по его прикосновениям и трепетать от его близости — всё женское во мне реагирует на его присутствие и на его возбуждение, прижимающееся к моему самому сокровенному месту.

— Это моя брачная ночь. — Я замираю от его хрипло произнесенных слов, которые вызывают дрожь, пробегающую по всему телу. Его мужской аромат в сочетании с запахом виски спутывает мои чувства, заставляя застыть на месте, пока наши глаза встречаются. — Почему бы мне не хотеть провести ее со своей невестой?

Я понятия не имею, что должна ответить, и сердцебиение ускоряется еще сильнее. Если оно застучит еще быстрее, то просто выпрыгнет из груди, и разве это не будет унизительно? Хотя в этот момент мое сердце — предатель, пытающийся убедить мое тело поддаться запретному и заставить замолчать остатки моего здравого смысла.

Облизнув пересохшие губы, я отвечаю, а мои пальцы сильнее сжимают его рубашку, потому что это дает мне хотя бы призрачную иллюзию дистанции между нами:

— Наш брак — это деловая сделка.

Деловая сделка, навязанная мне моей семьей и человеком, который думает, что правит этим миром, и мало считается с кем-либо, кроме самого себя. И несмотря на всё это, я чувствую к нему влечение, необъяснимое и опасное одновременно.

Его глаза темнеют, тело напрягается под моей ладонью, и энергия вокруг нас стремительно меняется, заряжаясь неведомым предвкушением и яростью, которая накрывает нас куполом, сбрасывая в бездну, где царят дьявольские пороки, призывающие предаться любым грехам, лишь бы это принесло удовольствие, о существовании которого ты и не подозревала.

Прежнее желание сбежать нарастает внутри меня с новой силой. Только на этот раз я знаю, что это бесполезно: Орион не даст мне уйти далеко и поймает, несмотря ни на что. Охотник, ищущий свою добычу, — совсем как герой, в честь которого он назван, с той лишь разницей, что власть его земного тезки здесь абсолютна, а я совсем не Артемида.

И хотя эта мысль должна бы меня пугать, она приводит в трепет дремавшие во мне чувства, и это осознание способно разрушить тщательно выстроенный фасад, который я создавала годами, чтобы сохранить рассудок.

Он накрывает мою левую руку своей, его пальцы скользят по кольцу, и его порочный смешок пробуждает каждую волосинку на моем теле, когда он наклоняется и прижимается губами к точке пульса на шее; от этого контакта у меня вырывается удивленный вздох.

— Пока ты носишь мое кольцо, Диана, ты — моя жена.

Эти чувственные слова не должны бы подпитывать огонь, медленно растекающийся по моим венам и сжигающий всё на своем пути. Здравый смысл притуплен, и мне всё труднее вспоминать, почему я должна сопротивляться его чарам.

— Никогда не лги мне, дорогая.

Его губы переходят на мое плечо, слегка царапая кожу, и я вздрагиваю, когда он зубами стягивает бретельку моего платья, обнажая меня перед своим взором. Это действие могло бы быть невинным, но оно уводит нас на территорию, которой нам следовало бы избегать.

Потому что, как только мы перейдем эту черту, пути назад не будет. А я недостаточно сильна, чтобы встретить катастрофические последствия.

— Я никогда не лгала тебе.

Мне следовало бы сказать ему, чтобы он остановился, потому что он ведет себя так, будто этот брак настоящий, хотя это не так.

Может быть, этот проклятый холодный замок находится под каким-то заклятием? Чем еще объяснить причину этой завораживающей встречи, которая заставляет нас тянуться друг к другу, несмотря на то что он обещал мне: наша совместная жизнь не будет ничего значить? Или я просто трусиха, которая не может признать, что муж привлек меня с первого взгляда?

— Мы не должны этого делать, — нахожу я в себе силы сказать, и он снова смеется. Его губы скользят обратно и останавливаются у моей ключицы; это прикосновение пронзает самый центр моего существа покалывающими стрелами. Я сопротивляюсь желанию выгнуть спину и дать ему больший доступ к моему телу. — Это неправильно.

Грань уже размыта, и если мы не остановимся сейчас, я думаю, мы не остановимся никогда.

Разве это было бы так уж плохо? По закону мы уже принадлежим друг другу.

Я качаю головой, отказываясь позволять этому тихому голосу отвлекать и запутывать меня. Фантазии, мечты, иллюзии… они для тех, кто знает, что такое счастье. Всё, что я знала в своей жизни, — это печаль, а чему учит печаль? Тому, что ты редко, если вообще когда-либо, получаешь то, что хочешь, и должен быть благодарен за то, что имеешь.

— Наш брак ненастоящий, — наконец выдыхаю я, пытаясь черпать силу в этом утверждении и найти решимость всё прекратить.

Почему же я до сих пор стою на месте? Если это возможно, напряжение в воздухе становится еще плотнее. Кажется, его можно резать ножом, но я сдерживаю стон, когда он прикусывает мою шею, эта колющая боль подливает бензина в полыхающий внутри меня костер, который жаждет лишь одного.

Его.

— Если это неправильно… ты хочешь, чтобы я остановился?

Мои глаза закрываются, и я сглатываю при этом вопросе, так как он разжигает мои внутренние протесты.

Физическая близость была привилегией, которую никто в моей семье не желал мне даровать, и, вкусив лишь малую ее часть сейчас, я начинаю тосковать по ней. Каково это — когда кто-то прикасается к тебе с благоговением, нуждой и… нежностью? Каково это — когда чья-то близость впрыскивает защиту в каждую клетку твоего тела, словно предостерегая всех от того, чтобы причинить тебе боль, потому что за твоей спиной стоит человек, всегда готовый покарать любого обидчика?

Орион не обещал мне ничего подобного, но почему-то прямо сейчас он — единственный человек, который внушает мне такие эмоции и заставляет любопытную, изголодавшуюся часть меня жаждать неизведанного, к черту здравый смысл.

Он проводит языком по укушенной плоти, вызывая новую волну мурашек на моей коже, и его рот движется вверх, оставляя невидимые следы повсюду. С каждым прикосновением кажется, будто он заявляет свои права на всё мое тело.

— Я… — Что бы я ни хотела сказать, это превращается в хныканье, когда он подается вперед, и плотный бугор, скрытый ширинкой его брюк, вжимается в меня, и мои внутренности сжимаются. Мои руки сами собой обвивают его шею, когда его губы скользят вверх, и наше дыхание смешивается, когда он прикусывает мой подбородок. — Мы должны…